Слово авторитета

И будто бы однажды ему пришлось вытатуировать на пальцах перстни, чтобы рассеять подозрения блатных. Как бы там ни было, но грубоватые язвинки от вытравливания наколок на руках остались.

Сан Саныч задумался.

— Это твое последнее слово? — посмотрел он на Захара. Еще секунда — и Сан Саныч продолжит прерванный счет.

— Хм… Ничего не боится. Ты что, на чудо, что ли, надеешься? — в этот раз его улыбка была доброжелательной, Захар неопределенно передернул плечами. — Можешь считать, что оно случилось. Мы Тихоне дадим шанс, да и тебе тоже.

 — Он подошел к телефону и быстро набрал нужный номер. — Товарищ генерал-лейтенант, это Сан Саныч… Да, именно… Провожу беседу в нашим подопечным… Не совсем.

Потребуется ваша помощь. Операция будет развиваться по плану «зет»… Да, я лично буду держать все под контролем. — Сан Саныч слегка выпрямился. — Никаких срывов не будет, товарищ генерал-лейтенант… Да, все понял. Есть! — Осторожно положив трубку на рычаг, он повернулся к Захару и произнес все тем же ровным голосом, в котором отчетливо улавливалась вибрирующая нотка:

— А ты, однако, из везунчиков.

Генерал дал добро. Не буду скрывать, твоего дружбана действительно приговорили, кому-то он очень крепко встал поперек горла. Если его не пришьют в этой тюрьме, то уделают в какой-нибудь другой. В наших силах устроить ему побег. Нам интересно было бы знать, что именно от него хотят…

— Я бы хотел с ним переговорить, как только он окажется на воле…

Сан Саныч внимательно посмотрел на Захара.

— А ты парень даже очень непростой.

Вижу, что мне ты не доверяешь. Ну да ладно, это дело твое, как-нибудь переживу. А переговорить ты с ним сможешь.

Это я тебе обещаю. — И уже с некоторым добрым чувством добавил:

— И все-таки ты молодец. Хорошо держался. О том, что ты встречался со мной, никому ни слова.

— Да, — впервые за время разговора улыбнулся Захар.

Уже через неделю Тихоню перевели в одиночку: обыкновенный каменный мешок два на два метра. Особенно не разгуляешься. Но все же лучше, чем в стакане, где ему однажды пришлось просидеть две недели.

Такой же каменный мешок, только еще меньше. Потолок высотой не более полутора метров не давал возможности распрямиться, даже спать приходилось едва ли не на корточках, и к концу второй недели подобные неудобства он начал воспринимать как естественное состояние. А когда был переведен в общую камеру, то долго сутулился, ощущая у себя над головой многометровый каменный свод.

Здесь легче. Можно сделать из угла в угол пять неторопливых шагов.