Слово авторитета

Это хорошая профилактика на будущее. — Понял, товарищ полковник.

Тихоня был несказанно удивлен, когда в десять часов вечера из двух небольших микроавтобусов выскочило полторы дюжины спецназовцев. Расшвыряв стоящую в дверях толпу, они ворвались в ресторан «Новый Арбат». Подобного сценария не предусматривалось. Через десять минут мобильный телефон Севы Вологодского должен зазвонить, и он, не мешкая, выйдет на улицу. Во всяком случае, так объяснил ему Сан Саныч. У входа он постоит всего лишь пару минут, после чего разочарованно вернется в ресторан.

Вполне достаточно, чтобы через оптический прицел отыскать его выпуклый лоб.

Поднять руку на вора — это значит подписать себе смертный приговор. Но Тихоня сумел зафаловать собственную совесть тем, что исполняет богоугодное дело. А как же иначе! Вместо того, чтобы париться на шконарях вместе с остальными сидельцами, он как-никак гуляет на воле, да еще с чистыми документами.

Через несколько минут двое собровцев вывели из стеклянных дверей Севу Вологодского.

Через мощные линзы оптического прицела Тихоня рассмотрел разбитую губу вора, по его подбородку тоненькой струйкой стекала кровь. Руки были стянуты наручниками за спиной. Вор скрючился так, что казалось, он усиленно кланяется людям, стоящим у входа.

Всмотревшись в собровца, идущего за Севой, Тихоня с удивлением узнал в нем Захара Маркелова. Вот, значит, о какой встрече говорил Сан Саныч. Страх, малость уже подзабытый, проснулся в нем вновь, заставив поежиться от неприятного холода.

Процессия мужчин быстро двигалась по направлению к микроавтобусу, еще секунды три-четыре — и они будут недосягаемы. Лоб Севы Вологодского рассекали поперечные морщины, они глубоко резанули переносицу и криво разошлись в стороны.

Теперь Тихоня знал, что ему делать. Он выбрал самое основание переносицы, где мелкие морщины собрались в узелок, и, затаив дыхание, плавно потянул спусковой крючок.

Беду можно предвидеть. В сущности, для этого требуется не так уж и много: разблокировать собственное сознание, изъяв из него массу условностей, из которых, в общем-то, и состоит человеческая психика.

Отдаться чистым природным инстинктам, что сродни звериному чутью. Совсем не случайно зверь, ни разу не видевший ружья, пускается наутек в тот самый момент, когда охотник наставляет на него ствол. И в то же время он может вести себя равнодушно и даже подпустить человека на предельно близкое расстояние, если тот не будет вооружен.