Слово авторитета

Голова болит, кожу на лице неприятно стянуло. Ну, подполз я к зеркалу, — показал он взглядом на старое трюмо, стоящее рядом. — Приподнялся кое-как. Мать моя! Меня и не узнать. Все лицо в крови. Опух весь, словно после запоя. А потом слышу, по коридору шаги, ну, думаю, добивать идут. Дверь открывается, а тут милиция.

— И сколько же вы пролежали без сознания, можете сказать?

Иван Степанович задумался. К допросу он вообще подошел очень основательно и, прежде чем что-то произнести, выбирал каждое слово — подобное у свидетелей редкость.

Чаще всего они засыпают ненужной информацией, откуда по крупинке следует выискивать то, что действительно может пригодиться для дальнейшего расследования.

— Я так думаю, что, наверное, часов пять-шесть. Тогда мне не до того было как-то размышлять. Но когда милиция пришла, уже ведь утро было. А заявились они где-то глубокой ночью.

— А подозрительного в самом начале дежурства вы ничего не заметили?

Федосеев пожал плечами:

— Все было как обычно… Спокойно так, кто бы мог подумать, что подобное может произойти.

— А выстрелы вы не слышали?

— Ни выстрелов, ни шагов, ничего не слышал! — убежденно проговорил Иван Степанович. — У нас дом знаете какой постройки? Девятнадцатый век! Здесь усадьба была какого-то графа. Стены во-от такие толстые — развел он руками. — Говорят, здесь при Берии в подвалах расстреливали. Так что слышимость нулевая.

Место и впрямь было мрачноватое, сразу за забором росли крепкие липы, и корявые длиннющие ветки воровато свешивались во двор.

По всей окрестности росла крапива — признак цивилизации и запустения одновременно. Очень легко было представить, что лет двести назад где-то здесь молодой барин куролесил вместе с дворовыми барышнями.

Сейчас от былого дремучего леса остался всего лишь небольшой островок.

Реликт. Но даже этот осколок природы давал представление о буйстве прежнего многоцветия. И, как напоминание о сегодняшнем дне, лишь иной раз через густую крону деревьев прорывались гудки проезжавших по магистрали автомобилей.

Полковник Крылов невольно посмотрел на стены. Да, подобный особняк создан для настоящего душегубства. Интересно, а дежуривших здесь вохровцев не мучили кошмары или, скажем, по ночам не блуждали тени сгинувших?

Геннадий Васильевич с трудом удержался, чтобы не задать такой вопрос.

— Да, стены здесь крепкие, — задумчиво поддакнул он. — А кто у вас выдает оружие?

— Я разводящий, ключи всегда при мне. А когда очнулся, их уже не было.

— Понятно.