Слово авторитета

Когда вино растекалось по желудку, казалось, что внутри забил благодатный источник.

Беспристрастная камера зафиксировала движение глаз Филина. Гоша повел камеру в эту сторону и увидел мужчину, стоящего в толпе. Он разглядывал светящееся табло, расписание полетов. На пассажира он был похож мало: в неброской внешности отсутствовала обреченность многочасового ожидания, не было и нервозности, что преследует едва ли не каждого отправляющегося в полет. И еще он был в очках. Темных, закрывающих едва ли не половину лица. Во-первых, на улице было не так уж и солнечно, можно было бы запросто обойтись без очков; а во-вторых, очень затруднительно рассматривать табло.

Сними их да читай себе все, что захочешь! Конечно, мужчина не бросался в глаза среди массы народа, выглядел вполне обыкновенно, даже милицейский патруль вряд ли удостоил бы его своим вниманием, но Гоша раскусил его сразу, едва глянув.

Мужчина отошел от табло, едва Филин направился к выходу. И сделал это непринужденно, как человек, получивший нужную информацию.

Ага! Рядом еще один: такой же незаметный — в сером неброском костюме, какой предпочитают рядовые командированные. Как и первый, он был в очках, пригодных разве что для сварочных работ, вот только проку от такого маскарада было маловато — в зале было сумрачно, как перед грозой.

Рядом с Гошей стоял Лось. С некоторых пор он выполнял при Антиквариате роль связного, за что старый вор понемногу вводил его в круг своих старинных приятелей, таких же одиноких, как и он сам, но обладавших влиянием, которым не могли бы похвастаться многие губернаторы.

— Ты видел этих двоих? — поставил Антиквариат на низенький столик бокал с остатками вина.

— Да, Георгий Иванович, — произнес Лось, не отрывая взгляда от цветного изображения.

— У меня скверное предчувствие, а оно меня практически не обманывает. Я старый, а значит, мудрый. И мне мой жизненный опыт подсказывает, что мы напрасно связались с этим человеком. Нам было бы лучше расторгнуть контракт. Но такие люди, как он, подобные шаги воспринимают как слабость.

Сколько человек находится сегодня под твоим началом? — Старик говорил как-то книжно. Такое впечатление, что последние пятьдесят лет своей жизни он провел не за колючей проволокой, а в академических стенах.

— Десять человек. Четверо — здесь, в зале, остальные — на выходе.

— Сделаем вот что: попытайся проследить, куда они поедут. Меня очень интересует их нора.

— Хорошо, сделаю, — кивнул Лось и вышел. Гоша Антиквариат продолжал наблюдать за Филином.