Слово Императора

Среди местных искать похитителя было бессмысленно, в этом мы оба – и я и следователь – сходились с наместником. Даже если кому-то из рыбаков или фермеров приплатили за некие услуги, даже если кто-то из них был замешан, тот, кто все организовал, должен был прибыть извне, причем сравнительно недавно. Ну не тянули местные потомственные землевладельцы на устроителей такого заговора, масштаб не тот.

Впрочем, особой надежды, что этот некто все еще на острове, не было. Заподозрить его в глупости и излишней наивности было нельзя, а значит, пути отхода уже давно обеспечены.

Более того, ему бы стоило удрать, как только стало понятно, что замысел не удался. Как он мог это понять? Так способов много. Например, самый простой – заглянуть в приемную и обнаружить там спокойную Уру и заикающегося, но живого наместника. Или банально подглядывать в окно.

Или не ждать результатов, а уйти еще до того, как Аруш-вер воплотит задуманное в жизнь. В любом случае я сильно сомневался, что, если мы найдем Аишу, она будет жива.

Куда проще было убить ее сразу, до выставления ультиматума отцу.

Что касается формы этого ультиматума, все было так же просто и элегантно, как остальные решения. Письмо в запечатанном конверте, пропитанное специальным алхимическим составом с мудреным названием. Через несколько минут после попадания на бумагу солнечного света та воспламенялась и бесследно сгорала. К первой записке прилагался клочок шерсти девочки, отрезанный коготь, несколько капель крови на бумаге и тонкий плетеный браслет, который она носила не снимая; так что наместник в момент получения послания пытался собраться с мыслями, а не искать улики.

Вторая записка с указанием необходимых действий запомнилась ему лучше; Аруш-вер даже клялся, что сумеет опознать почерк.

Он запоздало предположил, что бумага вспыхивает на свету, и решил следующую как-то сохранить, но следующей не было. И, полагаю, не должно было быть в принципе.

Часа через два после прибытия столичной группы начала поступать первая информация.

Сразу несколько рыбаков видели чужую лодку возле западной оконечности острова. Еще двое готовы были поклясться, что туда же сегодня утром подходил подозрительный корабль без флага; характерные ломано-остроконечные очертания посудины из Аят-Чифаля отбили у местных всякое любопытство. Чифалей у нас не любили даже больше, чем людей, и, в отличие от людей, гораздо более обоснованно.