Слово Императора

Трава вокруг них мгновенно вспыхивала и истлевала, да и вообще от тварей шел ощутимый жар. О последнем я узнала, когда они подобрались вплотную – стая из двух десятков существ.

Очень обидно, что у меня не было возможности внимательно понаблюдать за движениями Руамара. Но то, что я успела увидеть, было достойно восхищения: клинки в руках играли, порхая с потрясающей скоростью. Уж где-где, а в бою ему охрана точно была не нужна; оборотень успевал контролировать все пространство вокруг себя, заодно прикрывая нас обеих.

Несмотря на это, мне тоже пришлось вспомнить все, чему я когда-то училась. Продолжительный перерыв в тренировках сказывался, но скорее не на технике, а на физическом состоянии. Но вскоре мне удалось отрешиться от всего – от тяжести в мышцах, от боли в ладонях, от сюрреалистичности всего происходящего. Шаг, шаг, поворот – почти танец. Взмах, отскок, укол, засечка – главное, было следить, чтобы клинок не застрял в теле очередного противника.

Похоже, я впала в нечто вроде транса, потому что в какой-то момент движения овшунов стали казаться медленными и предсказуемыми.

Да и картинка вокруг приобрела необычную контрастность, звуки стали ярче, объемнее; даже запахи вдруг уплотнились и проступили отчетливее. Внутри, под ключицами, появилось замечательное ощущение – будто оттуда вверх, щекоча, побежали мелкие пузырьки воздуха, – а в горле затрепетал странный звук, похожий на удовлетворенный рык.

Все закончилось внезапно, с жизнью последнего из овшунов.

Мертвые, они светились очень тускло, как тлеющие угольки, и шерсть их отливала багрянцем в цвет покрывающих место боя пятен крови. Я замерла, тревожно поводя кончиком клинка из стороны в сторону. Стоило мне задуматься, а как я могу в темноте различить цвет пятен, да и как вообще могу видеть какие-то пятна на темной земле, – и озарение схлынуло. А вместе с ним ушли все сопутствующие ощущения… и я с болезненным шипением выронила раскаленный меч. Кажется, его кончик отсвечивал красным, подобно телам мертвых тварей.

Щурясь, попыталась оценить повреждения и понять, вся ли кожа с моих ладоней осталась на рукояти или только показалось. Ладони горели, и боль волнами прокатывалась аж до плеч.

– Прости, – прозвучал надо мной тихий голос Руамара.

– За что? – растерянно уточнила я, вскидывая на него взгляд.

– За то, что мы в это вляпались, и за то, что не предупредил, куда лучше бить. Давай помогу.