Слово Императора

Не знаю, что так вдумчиво и увлеченно изучал Руамар, благородно уступивший мне единственный стул и усевшийся рядом со мной прямо на пол, а я углубилась в сборник сказок и легенд. Невесть какой интеллектуальности книга, зато интересная. Среди прочего я, например, нашла там вчерашних овшунов. Рядом приводилась весьма точная иллюстрация, но, однако, из описания следовало, что они значительно крупнее и сильнее. То ли нам попались такие мелкие и недоразвитые, а то ли собиратель легенд был здорово напуган.

Сидели мы вполне уютно, я машинально массировала голову мужа; в конце концов он даже заурчал, но странно тихо, вполголоса.

Вскоре поняла, что легенды мне надоели, а еще – что у меня вдруг озябли ноги.

– Ты долго еще планируешь тут сидеть? – полюбопытствовала я.

– Хотела выбраться наружу, подышать свежим воздухом и, как ни странно, погреться. Ты там не замерз на полу?

– Я не на полу, я на подушке сижу, – со смешком отозвался Руамар, не отрываясь от чтения.

Правда, на улицу мы так и не вышли, а тихонько, чтобы не разбудить уснувшую прямо за столом Уру, выбрались через чердак на крышу.

Здесь уже вступила в свои законные права ночь, лишь западный край неба был подчеркнут ярко-синей линией затухающего заката. Луна еще не взошла, и звезды были видны отчетливее, чем вчера. Сегодня, впрочем, окружающий пейзаж воспринимался иначе; наверное потому, что в нем не было никакой тревожности.

– Вот интересно, горы вроде бы выше, но звезды здесь – крупнее; как так может быть? – почему-то почти шепотом спросила я.

– Насколько я помню, из-за атмосферы, на равнине она все-таки толще, чем высоко в горах, – также вполголоса проговорил Руамар и потянул меня за руку чуть в сторону от люка. – А еще я помню, что на звезды удобнее смотреть лежа.

– Ты что, пробовал? – озадаченно хмыкнула я, без возражений укладываясь рядом с мужем.

– Давно еще, в детстве, – невозмутимо ответил оборотень. – Даже знал истории о происхождении названий созвездий. Да и самих их знал гораздо лучше; сейчас уже не помню.

– Никак не могу представить тебя ребенком, – честно призналась я. – Мне кажется, ты всегда вот таким и был – большим, суровым и умным.

Он пренебрежительно фыркнул.

– Как раз наоборот.