Слово Императора

Вот я и спрашиваю, кто тогда вырвал горло Овуру и куда делся, если в момент появления Иммура у покойника еще текла кровь, но никто никого не видел. Все, конечно, решили, что Владыка, как обычно, невероятно живуч, суров и неуязвим, но меня терзают сомнения. Рур, ты видел? Или это страшная тайна?

Император напряженно молчал, задумчиво разглядывая присутствующих. Наверное, лежа на женских коленях, он при этом выглядел не слишком представительно и даже забавно, но никто не улыбался, даже Шарра.

– Она… превратилась, да? – нарушив тишину, слабо улыбнулся Иммур.

Все с недоумением уставились на него, один только Руамар напрягся, подался вперед, приподнявшись на локте, и мрачно бросил:

– Нет, я же… позже пришел, – поморщился Иммур.

– Что ты об этом знаешь? – резко сел Владыка. От быстрого движения его повело в сторону, и он был вынужден ухватиться за подлокотник, а за второе плечо оборотня придержала я.

– Я даже не знаю, с чего начать. – Иммур странно усмехнулся – не то горько, не то злорадно – и отвел взгляд.

– Сначала! – тихо рявкнул Руамар.

– Мальчики, вы вообще о чем? – Шарра озвучила общий вопрос, но под взглядом Владыки осеклась и демонстративно накрыла ладонью рот.

– Ну если сначала, то… Я тебя обманул, – тяжело вздохнул Иммур и, откинувшись на спинку кресла, устало прикрыл глаза. – Всех обманул, но перед тобой мне особенно стыдно. Правда, тогда я не был в курсе, что ты – наследник престола и вообще…

– Мур! – одернул его Владыка.

– Погоди, не перебивай, я и сам собьюсь, – поморщился Иммур, так и не открывая глаз.

 – Это… трудно. В общем, я не урожденный Таан-вер; это ведь единственное имя, которое передается от женщины к мужчине.

– Ты был женат? – вытаращилась на него Шарра.

Судя по лицам остальных, для них все это тоже было неожиданностью. Правда, я пока не могла понять, какая разница – урожденный или нет. Может, дело было как раз в том, что только Таан-веры по крови не могут предать Шаар-анов?

– Ее звали Амра. Амра Таан-вер. Егоза такая… Смешная. Я таких раньше не видел никогда; живая, бойкая, открытая.

Мне было всего девятнадцать, я только-только попал на войну, ничего не понимал, жаждал подвигов, всего боялся, а больше всего – боялся показать, что мне страшно. А потом встретил ее у ручья, буквально в двухстах метрах от лагеря. Решил, она хотела отравить воду, а она просто умывалась.

– Зачем ей воду-то своим же травить? – растерянно встрял Анамар.

– Нет, это… сейчас. – Иммур тряхнул головой, энергично растер здоровой ладонью лицо.