Слово Императора

– Нет, – я опять поморщился, вместе с ней поднимаясь с дивана, – просто слишком расслабился.

– А почему это всех так шокировало?

– Потому что они наблюдали подобное впервые.

– Так они же вроде доверенные лица, – продолжила допытываться она. – Или вопрос здесь не в доверии?

– Ты слишком много говоришь, женщина, – раздраженно процедил я.

– Я пытаюсь сориентироваться в новых обстоятельствах, – совершенно не смутившись от моего недовольного тона, сказала Александра. – В такой ситуации слишком много информации не бывает, и вопросы я задаю по существу.

В конце концов, я же не спрашиваю, где у тебя находится мурчалка, – с серьезным видом пожала плечами она, когда я поставил ее на пол в спальне.

– Что находится? – от удивления я даже злиться перестал.

– Мурчалка, – с тем же каменным выражением лица повторила она. – Я в детстве была уверена, что внутри каждой кошки есть мурчалка. Ну специальное устройство или артефакт для мурчания.

– Ты издеваешься? – подозрительно уточнил я.

– Немного, – с легкой ироничной улыбкой кивнула она.

 – Хотя чем именно кошки мурчат, так до конца и не уверена. Руамар, я пошутила, – настороженно проговорила она, медленно пятясь в сторону выхода и бдительно следя за каждым моим движением.

– Я тебе сейчас покажу… мурчалку, – тихо пригрозил я, так же медленно наступая.

– Руамар, не хочешь же ты сказать, что ты из-за такой ерунды разозлился? – пробормотала Александра. От нее пахло легкой тревогой и испугом, и этот запах вместе с пропитавшими спальню ароматами желания и наслаждения будоражил и будил инстинкты, выводя зверя из оцепенения и напоминая, что «кровь Первопредка» никуда не делась.

Я не стал отвечать. Зачем, если я все равно сильнее, быстрее, да еще точно знаю, чем хочу заняться вместо разговора?

Кажется, она поначалу действительно поверила, что я разозлился, потому что бороться начала всерьез. Подготовка для женщины была более чем неплохая, но беззубые нам по определению проигрывают в ближнем бою.

А вот когда я повалил ее на кровать лицом в простыни, навалился сверху и не отказал себе в удовольствии слегка прикусить шею, настороженно замерла. Пользуясь замешательством, я начал неспешно расстегивать на ней рубашку. Но руки на всякий случай не отпускал.

– Так ты не злишься? – наконец неуверенно уточнила Александра.

– Стоило бы тебя, конечно, выпороть в воспитательных целях за пререкания, но – нет, – честно ответил я, прихватывая губами мочку ее уха.