Поэтому папа выступал категорически против того, чтобы я тогда сходилась с Маркусом. Я это тоже помнила. При этом родитель находился в полнейшей уверенности, что таблетки мне необходимы. Потом, после гибели Фредерика, он так же резко отказался от этой мысли.
— Ты понимаешь, что эти заключения совсем ничего не доказывают? — уговаривала я своего альфу. — Таблетки не помешали мне влюбиться в тебя и вызвать на охоту за собой. И близость доставляла мне радость. Ты не убедишь меня в обратном.
— Это потому, что мы истинные, — гнул свое упрямец.
— Но это как раз та причина, по которой мы не дождались браслетов. Это нервировало тебя очень сильно. И стало одним поводов для расставания. Ты уверяла, что это временно. Помнишь?
Еще бы. В свои двести я совершенно не справлялась с эмоциями. И даже сейчас не умела описать ему то, что со мной тогда творилось. Я чувствовала, что теряю себя. Любая разлука, а он продолжал жить на землях своего клана, заставляла меня увеличивать дозу лекарства. Я считала удары сердца до новой встречи.
— По этой логике, браслеты должны проявиться как минимум сейчас, но их нет! Взгляни уже правде в глаза. Ты дорог мне, я важна для тебя. Это главное. А не поиски этой запропащей истинности.
— Ложь, — спокойно парировал Маркус. — Я люблю тебя, а ты меня. И мы истинные. Я слышу, как бьется твое сердце. По запаху на расстоянии скажу, довольна ты или грустишь. Мы волки, но с другими сородичами, даже женского пола, это так не работает… Браслетов нет, потому что ты их запретила.
Ты в них не веришь.
Спорить с ним невозможно. Проще столкнуть с лестницы. И с письмами тоже путаница. Ни он, ни я не смогли подтвердить, что каждый рассказывал о том периоде нашего общения. Я сожгла шкатулку с его письмами после того, как он женился, и больше не хранила. Он же вдруг обнаружил, что «надежно защищенный» архив испарился из встроенного в шкаф сейфа. Маркус винил в этом Элоизу, считая, что она вскрыла отражающую сеть и забрала его личную переписку, чтобы впоследствии доказать свое право жить отдельно.
Факт оставался фактом. Писем не было.
— Хорошо. Мы же можем пошагово восстановить всю картину, — предлагал мужчина. — Первые лет пять оба продолжали учиться. А дальше «истинные» объявились, как по заказу, мы оба в это не верили. Ты особенно яростно. На какой срок ты отлучила меня от себя? Думаю, что сейчас я бы не вытерпел, повторись такое снова.
— Всего-то на десять лет! Я хотела спокойно доучиться, совсем девчонка.
