Вольфдерлайн чуть не уперся одним из таких средств ей в живот, но постарался сдержаться. Вместо этого коленом задрал юбку еще выше и зарылся лицом в волосы, чтобы хотя бы попробовать их на ощупь. На шее под пальцами пульсировала жилка. Значит, все-таки дышат, и кровь своя у них есть.
— Маркграф… Прошу извинений, мое обращение не допустимо, — отрывисто произнесла женщина. — Отпустите, рядом дети, мне у них занятия вести.
— Я рад, профессор, что вы признали свою ошибку, — он поправил сначала свой дурацкий пиджак, потом одернул на ней юбку, при этом двумя руками сжав ягодицы.
Так же тщательно расправил оборки на груди. И только потом отступил на полшага. — Вам следует внимательно изучить кодекс поведения в среде оборотней. Вы находитесь в новом для себя окружении и рискуете нарваться на неприятности.
Аделаида смотрела на него очень внимательно и какое-то время не двигалась.
— Я, пожалуй, пойду. Сегодня к Дариане уже не попасть. Вы в курсе, что другие расы, за пределами общины, называют вас мудрым альфой?
Она отступила еще дальше к двери, распахнула ее и, уже стоя на пороге, добавила:
— Но я буду называть озабоченным говн.
.ком.
И до того как альфа успел метнуться к ней, она перешла на сверхскорость, совершив короткий пространственный скачок, который умеют делать лишь вампиры.
— Ну и ладно, — промурлыкал про себя Рудольф, — озабоченный не равно старый.
Потом он заторопился наверх, где у себя в комнате, судя по дыханию, Дариана все еще спала.
Когда я очнулась, то первое, что ударило по носу — это аромат мускуса и сандала, смешавшийся с запахом остывающих углей и библиотечных манускриптов.
Папу ни с кем не перепутать. Он успел отхлебнуть виски из бутылки, которую я для особых случаев прятала в кладовке в коробке с аптечными травами.
Почему-то я была уверена, что рядом окажется Маркус, и постаралась спрятать разочарование. Отец же в своем репертуаре: сразу же дал понять, что не переживал за меня, так как не сомневался в моих способностях.
Интересно, ему в голову не приходило, что мне уже триста шестьдесят, и то, что хорошо работало в моем детстве, сейчас воспринималось иначе?
— Я рад, что ты в порядке, Дара. Дубовая балка против Вольфдерлайн, это просто смешно.
— И тебе здравствуй, папа. У Бена сегодня выходной. Сделаешь мне чай?
Отец досадливо махнул рукой, но возражать не стал. Если подумать, то мне с ним повезло. Он никогда не пытался выстроить между нами стену родительского авторитета.
