Однако Маркус не дал себя сбросить: его оборот прошел так же легко и быстро.
Они расцепились на полсекунды, чтобы снова кинуться друг на друга с истошным воем. Дариана знала, что проиграла. Не потому что он и в этой ипостаси был, безусловно, сильнее, а потому что монстры не умели сдерживаться — пересиливать свои желания, как люди, или концентрироваться ровно на одном из инстинктов, как волки.
Рычание сменилось стоном, она повисла у него в руках, покусывая за плечо, — скорее приглашающе, чем возмущенно. Луна сделала зигзаг, и рухнула за лесом.
— Моя, — прошептал зверь почти человечьим голосом. — Полная Луна сменилась Новой, небо в свидетелях: ты моя.
Когда я очнулась, то лежала обнаженной на огромном мохнатом звере. И это было очень удачно, потому что оказаться в это время года на голой земле стоило бы мне пары дней в компании доктора Пенна. Руки и ноги Маркуса, такие же шерстяные, как все остальное, накрывали сверху не хуже шубы. Сам не мерз и мне не давал. Так долго находиться в шкуре монстра я не умела.
— Такая теплая, гладкая, моя, — он продолжал шептать одно и то же, и когда шел в сторону дома, за один шаг легко перемахивая на полтора метра.
Конечно, обернись мы в волков, то добрались бы гораздо быстрее. Но мне так сладко и лениво, что снова входить в раж, обострять органы чувств до предела, мчаться на запах — пожалуй, нет. Пускай несет. Тем более дер Варр все последние часы совсем не выглядел умирающим. Ни от тоски, ни от чего-нибудь другого.
Начну с ним спорить, снова затянет свое: у него все хорошо, потому что мы со Стефаном рядом, а сейчас еще лучше — потому что снова обладал своей истинной.
Упрямый до ужаса, на каждый мой аргумент найдет свой, если нужно — придумает. Я все это уже проходила, поэтому сейчас важно максимально проявлять спокойствие.
Уж я-то, взрослая женщина, ближайший помощник ректора, в курсе, как оборотни снимают напряжение. Мы бывшие любовники, не виделись тучу лет — у многих пар за это время щенки выросли и пошли служить — накопившиеся эмоции вылились в скандал, а дальше закончились сексом.
У волчьих пар всегда так, иначе мы бы только и занимались, что хоронили одного из супругов.
Так, но мы не пара. Более того, мы поспорили, когда он стал настаивать, что мой обет ни к черту не годится. А сейчас, получается, обета больше нет. И об этом знает не только Маркус: мои портреты хранятся и у родни, и у ближайших соратников отца… Да даже в детских садах, где воспитываются малыши Полной Луны, их ставят на полочку.
