Случай из практики. Том 2

Я узнавала кое-кого: вот Его величество, казавшийся Лауриню недосягаемым и величественным, вот сослуживцы… Нет, дальше, еще дальше… Воспоминания о пожаре в родовом поместье я пропустила – от них веяло такой болью и горечью, что я побоялась затеряться в них, к тому же об этих событиях я знала все или почти все.

Я на мгновение открыла глаза, чтобы вернуть ощущение реальности. Реальность заключалась в том, что у меня сильно кружилась голова и пересохло во рту. Лауринь, зажмурив глаза, дышал тяжело, со всхлипами, лоб покрылся испариной, и я запоздало подумала о том, каково ему приходится от моего грубого проникновения.

Я все-таки не опытный маг-палач, умеющий свести последствия к минимуму… Впрочем, отыгрывать назад было поздно, и я ринулась еще глубже с того самого места, на котором остановилась.

Кое-что мне удалось разглядеть очень хорошо – эти воспоминания были яркими и четкими. Вот Ференц Лагарста, еще не старый – мне повезло, я обрушилась, кажется, сразу в детские воспоминания Лауриня, – действительно, красивый мужчина, маленькому мальчику казавшийся настоящим сказочным великаном.

Рослый, с неистребимой военной выправкой, заметной даже в штатском платье, с умными веселыми глазами, с едва заметной проседью в черных волосах. Он, наклонившись над Лауринем, что-то выговаривает ему, показывая на другого мальчика, черноволосого, зареванного, с расквашенным носом. Должно быть, это старший брат Лауриня… как его, Люций? А вот мать, Мажея. Действительно, Лауринь унаследовал от нее и цвет волос, и тонкие черты лица, и глаза, большие, серые, выразительные, но вот рот и подбородок не ее, это очевидно… Впрочем, мне не до подобных изысканий. Мне нужно пробираться еще дальше, в более ранние воспоминания, и вот их-то шерстить как следует, в поисках хоть крохотной зацепочки…

Когда я в очередной раз вынырнула в реальность, пот лил с меня ручьем. Лауриню приходилось тяжело – из прокушенной нижней губы по подбородку тонкой струйкой текла кровь, побелевшие от напряжения пальцы, сведенные судорогой, вцепились в подлокотники кресла.

Пора было заканчивать, я знала это. Такие опыты могли плохо кончиться, да и мало приятного наблюдать, как мучается человек, но бросать работу на полпути не хотелось – я только-только добралась до воспоминаний, связанных со столицей.

И я продолжила – признаться честно, из последних сил. Давно мне не приходилось так выматываться, но мое упорство было вознаграждено – я все-таки углядела кое-что. Даже не углядела – услышала.