Случай в Семипалатинске

Умный и образованный по их меркам человек, ловкий дипломат. В скором времени к нему заедет наш разведчик Маннергейм, который путешествует по Китаю под видом шведского ученого-этнографа. Осведомитель, приставленный к далай-ламе Николаем Лыковым-Нефедьевым, должен передать через него отчет о своих наблюдениях.

Увлекшись разговором, аргын сообщил, что сам побывал в Тибете — вместе со своим начальником и другом. Удивительная страна! Перед тайным проникновением туда разведчики беседовали с Цыбиковым, бурятом на русской секретной службе.

В 1899 году он первым проник в Лхасу. И прожил там под видом буддийского паломника два года. Цыбиков пронес с собой спрятанное в вещах оборудование для топографической съемки и фотоаппарат. Восемьсот восемьдесят восемь дней он вел скрытые наблюдения, фотографировал объекты через прорезь в молитвенной мельнице. И все это с риском для жизни, поскольку проникновение в Тибет иностранцев (не из Китая и Монголии) карается смертью. Советы Цыбикова очень помогли Николаю и Ботабаю.

— А хорошо, что мы передумали присоединять к себе Тибет, — сказал Ганиев. Сказал, как русский, отметил Алексей Николаевич.

— Почему хорошо? — спросил он.

— А зачем он нам? С тем, что есть, хлопот полон рот.

Ай да аргын! Умнее иных генералов.

— Но мы стали бы влиятельнее в Азии, — подначил сыщик.

— Отдав Тибет под русскую корону? Это мысль интригана Доржиева. Лама бурятского происхождения, он был одним из учителей юного Гьяцо, и тот сделал его министром финансов.

Доржиев хотел играть большие роли. Ездил в Петербург, где встречался с Николаем Вторым. Красовался в Париже и Берлине, читал там лекции и вел богослужения. И тащил Россию в поводу к новой стычке с сильными противниками. Мы ведь не потому бросили Тибет, что расхотели стать влиятельнее. Вспомните: Россия проиграла войну Японии. Это привело к катастрофическому падению нашего престижа. Стало не до Тибета. А влияние Британии, наоборот, выросло.

Тут Ботабай рассмеялся:

— В том числе, знаете, почему? Умерла королева Виктория, и монархом стал Эдуард Седьмой.

Мужчина! Прежде всех азиатов коробило, что могущественной Британией управляет баба. Это создавало англичанам много проблем. А теперь их не стало.

— Как ты думаешь, правильно, что мы замирились с островитянами?

— Правильно, — убежденно заявил Ганиев. — Худой мир лучше доброй ссоры — так у вас говорят? У нас, казахов, своя поговорка: чем хорошая тяжба, лучше плохое перемирие.