Случай в Семипалатинске

Лыков спросил у молодежи:

— Полагаете, что по нашу душу?

— А не мало четверых против нас троих?

— Если нападать из засады, то вполне достаточно.

— С обрезом из засады? — усомнился питерец. — Какая дальность стрельбы у обреза и какая точность? Сомневаюсь, что это те, кто нас ищет. И как устроить засаду на голой местности?

Но подпоручик отверг его сомнения и предположил:

— Они войдут в Урлюктюм и узнают, что мы там ночевали. После чего развернутся и начнут нас преследовать.

— Вполне вероятно, — согласился Ботабай.

Лыков опять возразил:

— С какой стати казаки станут сообщать что-то проезжим иноверцам?

— Те сунут рублевину и все узнают, — ответил сын.

— Давайте сядем в Железинке на пароход и пару остановок проплывем. А потом сойдем на берег и опять продолжим верхами.

«Казанец» без остановки миновал Пяторыжский поселок и высадил случайных пассажиров в Бобровском. Здесь берег Иртыша поднимался особенно высоко, и с него открывался панорамный вид. Лошадям требовалось отойти после качки, и всадники задержались здесь на полдня.

Поселок Бобровский имел две улицы и даже собственную винную лавку. Все пространство вокруг него было засеяно хлебом. Колос уже сжали и обмолотили, теперь повсюду дымили овины, сушили зерно. Ганиев ушел выяснять, нет ли в поселке подозрительных чужаков. А сыщик с разведчиком уселись на скамейку на самой круче и заговорили.

— Скажи, почему ты до сих пор подпоручик? Я задал этот вопрос Снесареву, но он ответил, что ты сам объяснишь.

Твоего брата еще год назад произвели за отличие. Чем ты хуже? Или чем-то провинился?

— Излагай, пока никого нет.

— Бота все знает, его стесняться нечего.

Лыков-Нефедьев снял с головы фуражку, словно хотел перекреститься, и начал:

— Это произошло в Памирском отряде, в первый же месяц, как я туда попал.

— А как попал? Ты же служил в Ташкенте, в столице края. И вдруг горы и снега.

— Сам перевелся. Скучно стало.

— А Павлуке, значит, не скучно? — спросил Лыков сварливо.

— Брюшкин пусть сам за себя отвечает, а мне гарнизонная служба не по вкусу.

Захотелось сильных ощущений. Я тогда уже сблизился со Снесаревым и от него узнал про Памиры много интересного. Так вот. Я командовал постом, имел в подчинении пятнадцать казаков и урядника. Только-только начал входить в дела, как все случилось. Мы находились в скрытом дозоре и поймали английского офицера.

— Кого же еще? Лейтенант Джон Алкок из Шестого Бенгальского полка легкой кавалерии.