Случай в Семипалатинске

Подпоручик взял со стола очередной документ, прочитал, вскрикнул и отбросил бумагу.

Лыков схватил депешу и прочитал сообщение Пишпекского исправника: в урочище Бек-Булак в пустой зимовке найден повешенным таранча Турдыахун Балдин. Перед смертью его пытали.

— Ты знал этого человека? — догадался Алексей Николаевич.

— Он был моим проводником. И курьером для связи с Кашгарией. Пытали перед смертью… Это не бандиты, это они. Бедный Турдыахун…

Лыков тихо вышел и прикрыл за собой дверь.

Секретное дознание продолжалось.

Полицмейстер по одному вызывал к себе осведомителей и ставил им задачу: найти людей сбежавшего резидента. В таком городе, как Семипалатинск, трудно было завести конспиративную квартиру для встреч с агентурой. Домишки маленькие, все на виду у соседей… Поэтому людей разбили на две группы. Православные ехали на Святой ключ в двенадцати верстах от города будто бы за чудодейственной водой. Там в задних комнатах гостиницы для паломников их поджидал Кузьма Павлович. Осведы из числа инородцев наведывались в аул к Ганиеву и тоже попадали на полицмейстера. Он раздавал деньги из розыскного кредита и требовал напрячь все силы.

В дознании также участвовали казахи. Сам Ботабай Ганиев был аргыном. Второе влиятельное племя, жившее в окрестностях Семипалатинска, — найманы. Среди них у Ботабая имелись друзья. Даулет Беккожин был самым близким. Он принадлежал к роду кокжарлы и сумел создать собственную осведомительную службу на те небольшие деньги, которые получал от Лыкова-Нефедьева.

Найманы Беккожина разъезжали по окрестностям, добирались до Усть-Каменогорска и Каркаралинска и везде вели осторожные расспросы. Соплеменники помогали им, особенно за серебряный рубль. Развернулась масштабная поисковая операция, которая дала неожиданный результат.

Даулет сообщил Ботабаю, а тот своему начальнику, про обнаруженных подозрительных людей. В казарме винокуренного завода Прокопия Плещеева была особая комната. Там жили семеро, причем компания оказалась разношерстной.

По словам осведомителя, двое были русские, остальные — иноверцы: урянхоец, казах, сарт, калмык и татарин. За главного шел последний. Он часто отлучался, а следом через день-два исчезали и остальные. В их отсутствие никто не смел войти в опустевшую комнату. Через неделю мужики возвращались веселые, при деньгах. Однажды калмыка привезли раненого и долго выхаживали. Тот все же умер. Его зарыли на магометанском кладбище и взяли другого.