Случайная мама

Глаза отдыхают, вокруг ни души, хочется дышать, бежать, бродить, говорить ни о чем и смеяться, сидеть с чашкой кофе на уютном крыльце и смотреть на лес, который виднеется где-то там, почти у самого горизонта.

Я грустно вздыхаю. В отпуск пора. И не куда-нибудь гулять среди памятников архитектуры, а в глушь. Я даже не представляла, как сильно мне этого хочется. А вот же – приснилось.

Ладно, нужно вставать, а то так весь день просплю. Вставать, кстати, очень не хочется, но делать нечего. Приготовить завтрак, поболтать с бабулей, чтобы ее чуть встряхнуть, проводить кошку на улицу…

Пытаюсь подняться и со стоном падаю обратно в кровать.

Болит. Болит все, что успело пошевелиться: руки, спина, задница, даже шея! Жесть. Вот это свадьба, я понимаю! Егора едва не потеряли в доме, а меня, похоже, уже в дороге, причем на полном ходу.

Но придираться не буду. Главное, что подобрали и довезли в целости и сохранности. Ну, почти. Мелкие нюансы не в счет.

Ко второй попытке подняться я подхожу с подготовкой.

Сжимаю зубы и хватаюсь за спинку кровати. Медленно-медленно подтягиваюсь. Выдыхаю. Тело ноет и посылает матом, но я настроена благодушно и всех прощаю. Сегодня я вообще на удивление добрая. Хочется всех обнять, расцеловать и…

Смутные ощущения, что это желание тянется из вчерашнего дня и тогда я ни в чем себе не отказывала, заставляют на время остановиться. И заодно отдышаться. Да ну нет… я же не приставала к гостям? А если к Егору? О-хо-хо… ну он, парень резвый и молодой, надеюсь, отбился.

Боже, я чувствую себя разбитой старушкой. Пока сажусь в вертикальное положение, успеваю пять раз дать себе клятву, что больше никогда и ни разу, и раз десять сделать поблажку и пойти на попятную. Ну как это никогда и ни разу? Вот, уже все нормально, я сижу, и даже есть плюс: голова не болит. Похоже, это единственная часть тела, которая после праздника уцелела, потому что даже язык не шевелится.

На столике у кровати я замечаю бутылочку минералки и, не раздумывая, обхватываю ее двумя руками.

Приходится потянуться, конечно, но я терплю. Жажда оказывается гораздо сильнее боли.

– Ну вот, – бормочу я, когда язык приходит в себя, – можно жить дальше.

Возвращаю пустую бутылочку на тумбочку, улыбаюсь, увидев в вазе цветы, а потом… Вот даже не знаю, что первым врезается в мозг. То, что у меня нет и не было такой вазы и тумбочки. То, что я замечаю чужой брелок и ключи от машины. Или то, что я понимаю, что это не моя комната.