Случайная жена

Я вздрогнула, едва не расплескав заварку. Не от страха, нет. От предвкушения. И от непривычки. Так странно было, что он, один из сильнейших магов чужого мира, князь, вот так запросто стоит сейчас на моей кухне, словно для него это в порядке вещей. Осторожно поставила чайник на плиту.

– У тебя мука на мочке уха, – хрипло прошептал Айлин.

Бережно стёр муку, провёл кончиками пальцев по шее. Сдвинул с плеча майку вместе с бретелькою лифчика и прикоснулся губами к оставшемуся на коже следу.

– Прекрати меня соблазнять… – выдохнула я, вцепившись в край столешницы.

– А мне нравится, – тихо и порочно рассмеялся князь. – Ты слишком искренне реагируешь, шайни. Мне сложно удержаться.

– Я верю, что ты справишься, – пробормотала я, поворачиваясь к нему.

– Нужно? – едва слышно спросил он, склонившись к моим губам. Так, что я чувствовала его дыхание.

Лишь лукавые искорки в глубине глаз выдавали, что Айлин просто играет, а не пытается соблазнить по-настоящему. В очередной раз проверяет границы дозволенного.

И эта игра на грани доставляет ему не меньше удовольствия, чем мне.

– Поцелуи всегда горячие, а завтрак остынет, – я улыбнулась и, поднявшись на цыпочки, звонко чмокнула тёмного нахала в нос. – Что может быть хуже, чем соблазнять голодного человека?

– Соблазнять сытого человека, – подсказал князь. – Но я верю, что ты справишься.

– Нужно? – изо всех сил пытаясь удержать серьёзное выражение лица, спросила я.

– Два-один, – спокойно признал Айлин.

Отпустил меня, забрал чашки и поставил их на стол.

Отодвинул табуретку, дождался, пока сяду я. Завтракали неторопливо, продолжая обмениваться шуточными репликами. И это было так здорово, так по-домашнему. А потом князь и вовсе перетянул меня к себе на колени, не торопясь допивать подстывший чай. Доверчиво уложив голову ему на плечо, я закрыла глаза, нежась в объятьях своего мужчины. А ведь раньше я старалась избежать любых прикосновений, словно дворовая кошка. Дикарка. Недолюбленная, недоласканная, недобывшая на родительских коленях. Недополучившая тепла. Только недавно, доверившись Айлину, я поняла, чего была лишена. И теперь, словно губка, впитывала заботу и нежность, впервые стараясь не искать подвоха. Пытаясь отвечать тем же, учась дарить ответное тепло, а не выпускать колючки. Понимала, что без этого – никак, и Айлину вот эта простая искренняя ласка нужна едва ли не больше, чем мне самой. Потому что его никто и никогда не любил просто так, безусловно, за то, что он есть.