Случайная жена ректора, или Алхимическая лавка попаданки

— Обещаться не буду, но попробую. Кастелянша у нас — ух! Надо найти подход к этой злыдне. Хотя… Есть у меня идейка. Сделаем.

С тетушкой Бетти мы засиделись на добрых два часа за пирогом и чаем. Несмотря на почтенный возраст как-то язык не поворачивался назвать ее старушкой. Такой гордый разворот плеч, умные ясные глаза не у всех молодых есть. Да что там! У моей мамы на Земле были подруги, которые в сорок лет уже причитали, что жизнь прошла, только и осталось, что доживать свой век. Это в сорок-то!

А вот мамуля, наоборот, всегда смеялась, что доживет до ста, чтобы успеть сделать и посмотреть все, что не успела раньше.

Лишь бы на своих ногах и при своей памяти. И полгода назад сгорела от рака буквально за пару месяцев…

Отца своего я никогда и не знала — он был тот самый летчик-разведчик-капитан дальнего плаванья. Это уже в школе когда я слишком настойчиво стала пытаться узнать о подвигах отца, мама скрепя сердце призналась, что папаня вовсе не капитан корабля, а алкаш обыкновенный. И остался он в далеком северном городке, откуда мама сбежала от побоев и вечных пьянок, прихватив с собой трехмесячную дочь и единственную сумку с пеленками и ручной швейной машинкой.

Впрочем, нам и вдвоем жилось прекрасно. Мама работала швеей и сарафанное радио приводило к ней постоянных клиентов, так что мы не голодали даже в самые плохие годы. Да и я всю школу и институт ходила в обновках по выкройкам из «Бурды» на зависть всем модницам и сплетницам.

Но в отличие от мамы я выбрала совсем «нехлебную» профессию — химика-технолога.

Благо что успела отучиться, получить диплом и даже устроиться в заштатный НИИ. Для большинства молодых специалистов это было то еще болото. Но я не унывала, изучала исследования коллег по всему миру и тайком от руководства проводила собственные опыты, мечтая о Нобелевской премии по химии.

Ага, та самая блондинка с четвертым размером груди из голливудских фильмов, которая и физик-ядерщик и химик-радиолог.

Все так и было, пока я не осталась одна в двадцать два года… Мама была сиротой из детского дома, так что бабушек и дедушек у меня тоже не оказалось.

И с этого момента как-то все пошло не так.

— А, что? — я вынырнула из воспоминаний, с трудом соображая, что Эльжбета явно ждет ответ на какой-то вопрос.

— Говорю, адепты тут к тебе косяком ходят. Женихаются, небось?

— Нет, — я смутилась и покраснела. — Это клиенты.

— Ага, а ректор, который уже тропинку протоптал к твоему забору, тоже в клиенты метит? — по-доброму усмехнулась тетушка.