Случайная жена ректора, или Алхимическая лавка попаданки

Тетушка Бетти ушла, я проводила ее до порога и задумалась, зябко кутаясь в платок и глядя на горящие огоньками башни Академии.

— Во-во, — поддакнул домовой, материализуясь под ногами как призрак. — А ежели тебе так нужны эти ингредиенты, давай лучше ректора грабанем. Или еще лучше: приди и стребуй с него супружеский долг… копытами и когтями.

На это предложение я едва удержалась, чтобы не пнуть Яшку под пушистую попу. Вот гад языкастый!

Нет уж, я девочка взрослая, самостоятельная, обойдусь как-нибудь и без господина дракона.

Несмотря на причитания Яшки, а может как раз благодаря им, собралась я быстро. Выслушивать перечень приключений, которые непременно найдутся на мои нижние девяносто, если я не послушаю опытного и умного (с его слов) домового, оказалась познавательно, но совсем не вдохновительно.

Нет, я не отрицаю, что где-то есть девушки, которые буду рады перспективе жесткого БДСМ со средневековыми рыбаками, плотниками и стражниками, а именно это, опять-таки со слов кота, и ждало такую как я в местных злачных заведениях.

Но я не унывала. В конце-концов, тот кто побывал в Порт-Артуре, уже ничего не боится. И я сейчас не про Китай и Австралию, а про известный район в родном Омске.

Под бубнеж Яшки, я переоделась в любимый мужской наряд: теплые брючки и курточку, еще раз заглянула в спальню к Хани — девочка уже спала после теплой ванны и сытного ужина, и сбежала. Кот остался бдить в два глаза, слушать в четыре уха, а главное, никого не впускать и не выпускать.

Ранняя мартовская ночь уже опустилась на улицы города, но дорогу до «Гусиной гузки» я нашла легко. Город ярко освещался магическими фонарями, а сама таверна находилась возле известной статуи генерала Эдварда Гросса, который когда-то спас королевство от нашествия ледяных великанов с севера.

Окна таверны были ярко освещены, а из-за дверей доносилась музыка и громкий смех. Предаваться унынию здесь явно не любили, зато активно предавались другим библейским грехам: чревоугодию, блуду, гневу и гордыне.

Квинтэссенцию из этих грехов во плоти я как раз и поймала сразу на входе. Точнее, поймали меня.

Разодетая в салатовое и розовое с рюшечками платье у самого выхода на высоком стуле без спинки скучала мадам неопределенного возраста. И одновременно зорко осматривала свои владения. Заметив меня, она округлила пухлые губы в красной помаде и колыхнула мощной грудью в таком тугом корсете, что я не на шутку испугалась за ее легкие.