Случайность или слушай мое сердце.

— Ты не мелкое недоразумение, ты — оружие массового уничтожения, — взревел я, когда подходя к раковине, и собираясь поставить в нее грязную посуду, Мирослава открыла дверцу шкафчика, ударив меня ею по лбу, — Признайся! У тебя цель- покалечить меня? Или тебя наняли конкуренты?

Мирослава испуганно посмотрела на меня таким взглядом, что мне стало немного стыдно. Взгляд побитого щеночка. Как можно на нее долго сердиться?

— Извини, — уже, наверно, в сотый раз повторила она.

— Ладно, Мира, проехали, — проворчал я, потирая ушибленное место.

— Странно, — сказала она, — Все меня называют Славкой или Славой, брат вон твой, вообще Славяном, а ты — Мирой.

Я только пожал плечами. Не задумывался я раньше, Мира и все.

После ужина брат предложил перейти в зал. По его глазам видел, что ему любопытно узнать цель моего визита. Но я не спешил начинать разговор.

Сидя на диване возле Тимура, Варя зевала, прикрывая рот ладошкой. Мира тоже выглядела сонно.

— Так, девочки, идите-ка вы спать, — проворчал Тимур.

Подскочила и унеслась в гостевую спальню. Ну что ж, мое дело предложить.

Через десять минут пришел брат.

— Покурим? — спросил он, кивая в сторону двери, ведущей на террасу. Я пошел следом.

На улице было относительно тепло для ноября. Ветер шевелил листья деревьев, срывая и подбрасывая вверх и вниз, укладывал их пестрым ковром на сырую землю.

— У тебя уютно, — сказал я, осматривая небольшой дворик.

— Ты же приехал не за этим, — сказал Тимур, прикуривая сигарету и пряча зажигалку в карман. Брат раньше всегда курил, когда нервничал. От этой привычки он так и не избавился.

— Ладно, начну сразу, не буду юлить, — смотря на ночное небо, тихим голосом сказал, — Тимур, отец хочет помириться. Он о многом сожалеет, и осуждает свои поступки. Но это в прошлом. Нужно двигаться дальше.

— В прошлом? И мамина смерть тоже? — тихо спросил меня брат.

— Он тоже страдает, — сказал я, переводя взгляд на Тимура.

— И как? В объятиях очередной блондинки?

— Он просил не говорить, — сказал я, сделав вид, что не слышал его последней фразы, — Он умирает. Ему остался месяц, может два.

Тимур, замерев на секунду, провел рукой по волосам.

— И я тоже скучаю по маме, — сказал я. Я чувствовал, что брату нужно побыть одному.