Он боялся даже представить себе, как может выглядеть чудовище, скрывающееся внизу. Все же, собравшись с духом, он, лежа на полу и держа фонарик на расстоянии вытянутой руки, свесил голову за край люка, вглядываясь в темноту. Вначале были видны лишь скользкие, обросшие мхом кирпичные стены, бесконечно уходящие вниз, туда, где клубились тошнотворные испарения и раздавался злобный рев, потом он различил лихорадочное движение в самой глубине узкого колодца, дно которого было на двадцать-двадцать пять футов ниже уровня каменного пола: что-то темное неуклюже прыгает, пытаясь выбраться наружу.
Рука, держащая фонарик, дрогнула, но доктор заставил себя снова посмотреть вниз; он должен был убедиться, что в глубине зловещего подземелья действительно замуровано живое существо. Чарльз оставил его здесь умирать от голода — ведь прошло уже несколько месяцев с тех пор, как его увезли в лечебницу, и из множества подобных тварей, заключенных в такие же каменные гробы с. просверленной крышкой, которых так много в этом огромном сводчатом подземелье, наверняка выжило лишь несколько.
Каким бы ни было заживо погребенное существо, оно не могло даже улечься в своей тесной узкой норе: все эти страшные недели оно стонало, корчилось и выло, подпрыгивая на слабых ногах, тщетно ожидая избавления, ибо хозяин оставил его голодным и беспомощным.
Но, хотя Маринус Бикнелл Виллетт считал себя смелым человеком и не привык отворачиваться от опасности, он до сих пор жалеет, что решился бросить в глубину колодца еще один взгляд; то, что он там увидел, оставило в душе неизгладимый след.
Трудно сказать, почему вид этого существа, каким бы уродливым оно и было, мог так потрясти его. Возможно, определенные формы способны внушать необъяснимый ужас, пробуждая древние понятия, таящиеся в подсознании; словно исчезает на миг спасительное покрывало, и человек остается один на один с непознаваемыми космическими силами, с неведомым, что кроется за иллюзиями здравого смысла.
Создание как раз такой формы увидел Виллетт в глубине колодца, и на несколько минут был охвачен безумием, словно сам превратился в пациента лечебницы доктора Войта. Фонарик выпал из его онемевших пальцев, доктор даже не обратил внимания на хруст, раздавшийся внизу, когда этот фонарик достиг страшного пленника. Виллетт кричал, не в силах остановиться. Ни один из его друзей не поверил бы, что этот панический визг доносится из уст доктора.
