Он был хорошо знаком с капитаном Випплем и, вероятно, получил больше сведений от бравого моряка, чем кто-нибудь иной, относительно последних минут колдуна, заклейменного вечным проклятием.
С этого времени было строго запрещено упоминать даже имя Карвена и приказано уничтожить все касающиеся его записи в городских архивах и заметки в местной газете.
Миссис Тиллингест, как стала называться вдова Карвена после 1772 года, продала дом на Олни-Корт и жила вместе со своим отцом на Павер Лейн до самой смерти, которая последовала в 1817 году.
Ферма в Потуксете, которую все избегали, с годами ветшала и, казалось, пришла в запустение в невиданной быстротой. К 1780 году там оставались только каменные и кирпичные здания, а к 1800 году даже они превратились в груду развалин. Никто не осмеливался пробраться через разросшийся кустарник на берегу реки, где могла скрываться потайная дверь, никто не пытался представить себе обстоятельства, при которых Джозефа Карвена лишь смерть спасла от ужасов, вызванных им самим.
И только дородный капитан Виппл время от времени бормотал себе под нос, как утверждали люди, обладавшие хорошим слухом, не совсем понятные слова:
«Чума его возьми... если уж вопишь, то не смейся... Этот проклятый мерзавец напоследок припрятал самое скверное... Клянусь честью, надо было сначала сжечь его дом».
Глава 3. Поиски и воплощение.
1.
Как мы уже говорили, Чарльз Вард только в 1918 году узнал, что Джозеф Карвен — один из его предков.
Не следует удивляться тому, что он тотчас же проявил живейший интерес ко всему, касающемуся этого таинственного человека, каждая позабытая подробность жизни которого стала для Чарльза чрезвычайно важной, ибо в нем самом текла кровь Джозефа Карвена. Да и всякий специалист по генеалогии, наделенный живым воображением и преданный своей науке, не преминул бы в подобном случае начать систематический сбор данных о Карвене.
"
"Свои первые находки он не пытался держать в тайне, так что доктор Лайман даже колебался, считать ли началом безумия молодого человека момент, когда он узнал о своем родстве с Карвеном, или отнести его к 1919 году. Он обо всем рассказывал родителям, хотя матери не доставило особого удовольствия известие, что среди се предков есть такой человек, как Карвен, — и работникам многих музеев и библиотек, которые посещал.
