Следующую ночь юноша спал урывками, не раздеваясь, так как продолжал лихорадочно биться над разгадкой шифра, которым был записан манускрипт. Утром его мать увидела, что он работает над фотокопией Хатчинсоновой рукописи, которую раньше часто ей показывал, но, когда она спросила, не может ли ему помочь ключ, данный в бумагах Карвена, он ответил отрицательно. Днем, оставив труды, он, словно зачарованный, наблюдал за рабочими, завершавшими установку портрета в раме над хитроумным устройством в камине, где большое полено весьма реалистически пылало электрическим огнем, и подгонявшими боковые панели камина, чтобы они не особенно выбивались из общего оформления комнаты.
Передняя панель, на которой был написан портрет, была подпилена и установлена так, что позади нее образовалось что-то вроде стенного шкафа."
"После ухода рабочих Чарльз окончательно переселился в кабинет и расположился там, поглядывая то на разложенные перед ним бумаги, то на портрет, который взирал на него, словно состарившее его облик зеркало, напоминающее о прошлом столетии.
Родители Чарльза, вспоминая впоследствии о поведении сына в то время, сообщают интересные детали относительно его стараний скрыть предмет своих исследований. В присутствии слуг он редко прятал какой-либо из документов, который изучал, ибо совершенно справедливо предполагал, что сложная и архаичная писанина Карвена будет им не по силам.
Однако в обществе родителей он проявлял большую осторожность, и хотя упомянутый манускрипт был написан шифром, то есть представлял собой просто кучу загадочных символов и неведомых идеограмм (как и рукопись, озаглавленная «Тому, Кто Придет Позже.
..»), он накрывал его первым попавшимся листом бумаги. На ночь юноша крепко запирал все бумаги в старинный шкафчик, стоявший у него в кабинете. Так же он поступал всякий раз, выходя из комнаты. Вскоре он приобрел постоянные привычки, установив для себя определенные часы работы; его долгие прогулки прекратились, и, казалось, он был занят только бумагами.
Начало занятий в школе, где Чарльз учился в выпускном классе, было для него большой помехой, и он неоднократно заявлял, что по се окончании не будет поступать в колледж. Он говорил, что должен заняться чрезвычайно важными специальными исследованиями, которые, по его словам, дадут гораздо больше знаний, чем все университеты мира.
