– Это сейчас смешно звучит, госпожа Нарен! А когда ночью рассказывают и слышно, как за околицей этот самый лес шумит…
– То сердчишко заячье в пятки уходит, – хмыкнула я. – Еще какой небывальщиной вас попотчевали?
– Ну… – Лауринь задумался, вспоминая. – Говорили, что лес души ворует. То есть люди не просто пропадают, а… А потом такой покойник может прийти к родичам и всю семью…
– Лауринь, избавьте меня от этого! – воскликнула я. – Вот только сказок про живых – вернее, поднятых – мертвецов не надо, я их видала, и, поверьте мне, духи умерших тут совершенно ни при чем!
– Правда? – У Лауриня аж глаза вспыхнули.
– Вы их правда видели? Расскажите, госпожа Нарен!..
– Я вам в рассказчики не нанималась, – фыркнула я. – Да и потом, если я расскажу со всеми подробностями, вас наверняка стошнит, а возиться с вами мне недосуг. Вы мне лучше объясните, почему ваши гвардейцы перетрусили? Сдается мне, каких-нибудь оборотней или упырей они бы не побоялись…
– Так… – Лауринь нахмурился, собираясь с мыслями. – Госпожа Нарен… да вот получилось, что почти все они веруют в Мать Ноанн… ну…
– И что? – подняла я брови.
– Хотя не говорите, я сама соображу… – Я призадумалась, вспоминая особенности этого верования. – Ах вон оно что…
Для приверженцев Матери Ноанн нет ничего страшнее потери души. Гибель тела их волнует в гораздо меньшей степени, нежели угроза душе. Они, видите ли, верят, что после смерти душа немедленно вселяется в новое тело, и так без конца. Но если какой-нибудь злой дух или, хуже того, недобрый человек эту душу похитит, то родиться заново она не сможет, а будет обречена вечно выполнять приказы хозяина.
То бишь предназначения своего – вечно жить и вечно меняться – не выполнит, а застрянет в таком вот подвешенном состоянии. Одним словом, хуже ада, в который верят приверженцы иных религий. Неприятно…
Верящие в Мать Ноанн обычно отличные солдаты, вот почему их так много оказалось в отряде. Немудрено – увечий и смерти они не очень-то боятся. А вот зловредной магии испугались… должно быть, убедительно им рассказывали.
Придется уведомить об этом Арнелия, пока до серьезной беды не дошло. Этим бедолагам не миновать суда… Я не хотела бы до этого доводить, но – ничего не поделать. Замолчать это происшествие не удастся. Да и потом, тут-то я без нескольких солдат справлюсь, а если подобное случится во время военной кампании? Удивительно, что до сих пор обходилось без прецедентов… Впрочем, будь у этих гвардейцев командир посерьезнее, глядишь, и все бы обернулось иначе.
