– Лауринь, вы же почти ответили! Напрягитесь еще разок. Если, по-вашему, это жертвенник, что на нем делали?
– Что-то жертвовали, – сказал Лауринь.
– Точнее, приносили в жертву, – вздохнула я. – И не что-то, а кого-то. Видите ли, Лауринь, у эрса есть такая неприятная особенность – впитывать посторонние субстанции и окрашиваться в их цвет, чуть ли не пропитываться насквозь, поэтому его всегда тщательно полируют. На полированной поверхности грязь не так задерживается, но камень все равно нужно содержать в чистоте, не то появятся разводы.
Посмотрите на колонну, видите? – Я указала черенком трубки – в тех местах, где полировка была сколота, виднелись пятна самых разнообразных оттенков.
– Вы хотите сказать… – Лауринь нервно сглотнул и непроизвольно отступил на шаг от камня. – Н-на этом камне приносили жертвы, и… и… кровь…
– Да, скорее всего. – Я соскочила на землю, чтобы не нервировать юношу – он опять начал заикаться. – Камень явно был отполирован целиком, а на полировке вырезан этот орнамент.
Кровь, очевидно, стекала в эти борозды и пропитывала камень.
– Да сколько же ее нужно было, чтобы весь этот булыжник стал такого цвета?! – чуть не закричал Лауринь.
– Лейтенант, спокойнее, – сказала я. – Думаю, немало. Очевидно, тут обитали достаточно кровожадные боги.
– Тогда хорошо, что это место разрушено… – буркнул Лауринь, с опаской поглядывая на камень, будто ожидал появления какого-нибудь косматого жреца с кривым ритуальным ножом.
По поводу разрушения храма у меня были свои соображения, но делиться ими с Лауринем я не стала, иначе бы он точно лишился сна и покоя. Я уже упоминала, что у холма была чересчур правильная форма, я бы сказала, напоминающая пирамиду. Если предположить, что под этим холмом скрываются развалины храма, тогда его форма объяснима; в конце концов, пирамида – один из известнейших и древнейших магических символов. А вот почему обломки алтаря оказались снаружи, откуда вообще в этих краях взялся отличного качества розовый эрс, да еще такой огромный кусок без единого изъяна… Если учесть, что каменоломни начали разрабатывать всего-то лет триста назад, не больше, это выглядело более чем странно.
Замку-над-Лесом более восьмисот лет, значит, древний храм еще старше, иначе бы обитатели замка что-то о нем помнили. Скорее всего, он пришел в упадок задолго до строительства Замка (в котором, к слову, нет ни кусочка розового эрса).
