Мой дед всегда полагал, что нужно по максимуму использовать обычные человеческие способности при расследовании преступлений, и только если такие методы бессильны, прибегать к магии. Я считала это совершенно верным подходом, а потому крайне редко баловала своих клиентов ведьмачьими плясками над хладным трупом. – Вон там, на подоконнике, таз для умывания, несите его сюда. И кувшин с водой захватите."
"Когда таз был водружен на стол и до половины наполнен водой, я вынула нож и без колебаний отхватила кусок подола сорочки, стараясь, чтобы вышивка не особенно пострадала.
Положила клок ткани в воду, оглядела композицию и осталась довольна.
– Дайте руку, Лауринь, – велела я. Лейтенант послушно протянул руку, чтобы тут же отдернуть ее с невнятным возгласом. – Ну извините, не рассчитала…
– Это-то зачем?.. – Лауринь по-детски сунул порезанный палец в рот и теперь говорил несколько неразборчиво.
– Для корректной работы этой формулы нужно несколько капель крови, – пояснила я. – Но не моей, потому что я формулу строю.
А вы очень кстати оказались рядом, так что не обессудьте!
Впрочем, больше Лауринь возмущаться не пробовал. Очевидно, его заворожил сам факт того, что я собираюсь применить магию.
– А как это работает, госпожа Нарен? – спросил он, с некоторым сомнением глядя на таз с водой, в котором уныло плавала мокрая тряпка.
Я не ответила, взяла со стола почти погасшую трубку, раскурила. Потом задула свечи, так что в комнате стало совсем темно.
– Теперь смотрите, Лауринь, только не вздумайте издавать громких звуков, – предупредила я.
– И стол не шатайте.
С этими словами я выдохнула дым прямо на поверхность воды. Против всякого обыкновения, дым не рассеялся, а повис над водой плотным облачком. Я добавила еще дыма, и еще, и наконец он перестал собираться облаком, а будто растворился в воде. Вода на мгновение потеряла прозрачность, потемнела, а потом в этом импровизированном зеркале появилось мутноватое изображение.
– Четкости никакой… – пробормотала я, проигнорировав удивленный вздох Лауриня.
– Вот что значит использовать подручные средства!
Изображение тем временем стало ярче, можно было различить, что это женщина. Не очень молодая, но и не старуха, крепкая, с суровым лицом. Голова повязана платком по местному обычаю, так что цвета волос не разобрать, глаза опущены вниз, к работе. Да, все так, как и должно быть, женщина занималась вышивкой. Судя по тому, как шевелились ее губы, она что-то нашептывала, а может, молилась.
