– Ну ничего ж себе! – благоговейно произнесла стоявшая неподалеку хорошенькая купчиха. – Вполнеба полыхает!
– То все маги, – пробурчал ее осанистый муж, тоже с неподдельным любопытством пялясь вдаль. – Придумают чего, сами помрут… То ладно, а честной люд из-за них гори! Сколько, поди, товару пропало…
– Тихо! – шикнула на него жена. – Видишь, сам господин Нарен вышел… Доброго денечка, господин Нарен!
– И вам того же, – хмыкнул дед. Купцов он отчего-то не любил. Впрочем, аристократов он не любил еще больше, оттого и поселился в этом квартале, а не ближе к тем местам, где квартировали небогатые нейры и арнаи.
– Идем в дом, – шепнула я.
– Вот, значит, цена его откровенности, – удовлетворенно хмыкнул дед, кивнув в сторону окна.
Я только вздохнула – мысли наши шли в одном направлении. Да, Наор кое-что рассказал… Но вот беда – я все это уже знала. Своей откровенностью он намеревался усыпить мою бдительность, и с кем другим этот номер бы у него прошел. Напарница, значит? Дама, разделяющая его убеждения? Прекрасно.
Иная бы купилась, но я уже знала цену словам Наора. Союзники ему были не нужны: только подчиненные или же… обугленные головешки. Человек сильный, способный играть с ним на равных… Наор предусмотрительно старался убрать таких. А откровенность… что ж, труп никому ничего не расскажет, а поделиться хоть чем-то нужно даже такому, как Лир Таваль. И даже если он и говорил, что ему нужны сильные самостоятельные люди… Скорее всего, он предпочтет выпестовать их сам.
Связываться с такими, как я, слишком опасно, и Наор это прекрасно знал.
Я все рассчитала правильно, и теперь оставалось только ждать, поведет ли себя Таваль и дальше так, как я предположила…
…Я уснула в кресле с книгой глубоко за полночь, а проснулась еще затемно. Спать уже не хотелось, сидеть без дела было глупо, и я разбудила деда.
– Уже пора? – он покосился за окно. – Что ты подскочила в такую рань?
– Пока позавтракаем, пока соберемся, – сказала я, – будет уже светло.
Так что…
– Ладно, ладно… – проворчал дед. – Иди, прикажи подать завтрак…
– Ты же слуг рассчитал, – напомнила я, – только старика своего оставил и конюха.
– Ну, сама найди что-нибудь, – отмахнулся дед. – И скажи там…
– Сказала давно, – хмыкнула я. – Уже запрягают, так что не тяни!
Собрались быстро. Дед вышел, а я задержалась на минуту, выложила на стол письма. Подумала, придавила их шпагой в старинных потрескавшихся ножнах.
