Случайная беременность

На свежем воздухе мысли немного прояснились, но все равно поверить в то, что Артур –  мой настоящий отец, я не могла. Не укладывалось в голове.

Дрожащими руками набрала номер отца, запоздало вспомнив, что я ужасная дочь. Даже о своей свадьбе и беременности не сообщила родителю!

– Пап, привет! Как дела? – выпалила, услышав родной голос.

– Привет, Ксюшенька! Все хорошо. Как сама, дочка? Я звонил тебе недавно, но у тебя телефон был недоступен.

– Все хорошо. Даже, я бы сказала, замечательно. У меня к тебе несколько вопросов.

Очень важных.

– Говори, конечно.

– Скажи, ты был знаком с Алябьевым Артуром?

На том конце связи повисло недолгое молчание.

– Да, мы... общались. Давно.

– А мама?

– И мама тоже.

– Насколько ""тоже"", пап? Это очень важно для меня!

– Что ты хочешь услышать от меня? - тихо спросил отец.

А у меня в виски била фраза ""биологическая дочь"". На языке крутилась, жгла нервные окончания.

– Правду. Какое отношение я имею к этому человеку?

Мне показалось – он тяжело вздохнул.

– Ты – его дочь. Он уехал, когда твоя мама забеременнела тобой.

– Значит, это правда...

– Артур погиб неделю назад. Показывали в новостях. Сгорел в автокатастрофе. Похороны, вроде, дня три назад были. Ты была на них?

– Нет. Сегодня сообщили, – рассеянно отозвалась я.

– Даа, дела-а. Откуда ты узнала про него?

– Он сам нашел меня. Месяц назад, -– встряхнула головой, пытаясь справиться с неожиданной новостью. –  Извини, пап. Я перезвоню позже. Меня зовут. Люблю тебя!

К нам действительно спешил мужчина с конвертом в руках.

Перечислил какие нужны документы, сроки и прочее для оформления наследства. И передал белый запечатанный конверт, сказав, что это лично мне.

Конверт я убрала в сумочку, взглянула на Диму, стоявшего рядом и просто попросила:

– Поехали домой? Иначе я с ума сойду.

Весь оставшийся день я провела в потеряном состоянии. Признать очевидный факт, что меня воспитывал неродной отец оказалось не так-то просто. На столе лежал нераспечатанный конверт, привлекая взгляд, но я почему-то медлила его открывать.

Возможно, потому, что понимала, что после его прочтения жизнь не будет прежней. А мне так не хотелось что-либо менять в моем устоявшемся мире.

Но к вечеру я все-таки не выдержала. Вскрыла, достав сложенный пополам исписанный мелким почерком лист.

""Здравствуй, Ксюша! Не знаю имею ли я право называть тебя дочерью, если не воспитывал и не знал о твоем существовании до недавнего времени.