Случайная дочь миллионера

– Тебе стоит уйти, – хриплю я, поправляя на себе одежду, хотя тело хочет совершенно другого. Спрыгиваю со стола, ноги и руки не слушаются. Ощущаю себя желе.

– Не уйду, – внезапно заявляет он, делает шаг вперед, преграждая мне путь. – Давай снова попробуем, Вика, с чистого листа? Никаких тайн, никаких недомолвок, у нас дочь растет, мы до сих пор не остыли друг к другу, меня к тебе тянет, тебя – ко мне. И не отрицай, твоя реакция на поцелуй сама за себя говорит. Дай мне шанс. Я хочу быть с вами. Хочу наконец-то нормальную семью, Вик.

Он не отводит от меня взгляда, смотрит с надеждой. Я и слова выдавить из себя не могу, слишком уж неожиданно прозвучало его предложение. Та часть меня, что еще верит в любовь, что жаждет романтики, чуда, громко кричит: «Скажи «да»!» Но разумная требует держать себя в руках, потому что падать с высоты безумно больно. Она уже знает об этом. Не понаслышке.

– Так что, Вика? Нам ведь так хорошо в прошлом было, помнишь? – заискивающим голосом произносит он.

– Никаких секретов и недомолвок? – дрожащим голосом[n2] спрашиваю я.

– И все будет так, как захочешь ты.

– Я… я не знаю, Руслан. – Качаю головой, сжимая и разжимая пальцы. – Это все как-то слишком внезапно. И странно. И неправильно.

– Это самое правильное из всего, что я сделал в этой жизни. Давай, котенок, соглашайся. Ты всегда сможешь уйти, выставить меня за порог, запретить мне приближаться, – его голос обволакивает меня, шансов противиться почти не остается.

– Хорошо. Я… я хочу попробовать, – выталкиваю из себя и прикрываю веки, когда Руслан вновь целует меня.

Но в этот раз в его поцелуе нет нетерпения или напора, его губы действуют мягко и осторожно, словно боятся спугнуть. Ласкают – чувственно и нежно, как будто это наш первый в жизни поцелуй.

– Ты не пожалеешь, – обещает он, сжимая меня в объятиях.

– Я очень-очень надеюсь на это, Руслан. Иначе я разочаруюсь в тебе окончательно.

Несколько минут мы просто стоим посреди кухни, обнимаясь, потом Алмазов отступает от меня, застегивает пуговицы на рубашке, которые я в порыве сумасшествия успела расстегнуть.

– Мне, наверное, пора. Не будем торопить события, хотя мне очень этого хочется, – прокашливается он. Говорит одно, а во взгляде совсем иное.

– Да, тебе пора, – повторяю за ним, но никто из нас не двигается с места.

– Или остаться?

– Нет, – слишком поспешно отвечаю я.