И стоя, и сидя, и в зад, и в рот… А что делать?
«Желание клиента для вас закон», — напутствовал нас перед отлетом Зак. Вознаграждение было соответствующим. За несколько дней я слупила пару колечек с бриллиантами, симпатичные сережки и толстую золотую цепь пятьсот восемьдесят пятой пробы. В Москве эту дребедень можно будет выгодно продать. Самое страшное началось через неделю. Едва проснувшись, грек заставил меня надеть на голое тело белый кружевной фартучек и, вручив веник, приказал подмести пол в его спальне.
— Ниже, ниже наклоняйся, — пуская слюни, командовал он, наблюдая за мной жадными глазами.
Потом он вскочил и, тряся толстыми телесами, подбежал к резному комоду, который обычно запирал на ключ. В верхнем ящике лежали металлические наручники, плетки и прочие прибамбасы, предназначенные для экстремального секса.
Садист, поняла я и испуганно забилась в угол.
Грек вытащил из ящика тонкую кожаную плетку и принялся меня избивать. От боли и унижения я закричала, стараясь прикрыть голову и лицо руками.
Но это еще больше раззадорило грека. Он бил меня до тех пор, пока я не потеряла сознание.
Очнулась я на кровати и уже без фартука. На животе, плечах, руках вздулись багровые рубцы.
Простыня подо мной была мокрой от крови. Грек стоял совершенно голый и громко смеялся, оттягивая не по фигуре длинный пенис.
— О нет, нет, только не это, — взмолилась я и попыталась встать.
— Лежать, — рявкнул грек и навалился на меня всей тушей.
И так повторялось несколько раз. Наконец он устал и, довольный, откинулся на испачканную моей кровью подушку.
— Ты хороший девочка. Ты умеешь работать.
Возьми полотенце и вытри кровь, иначе я захочу еще. Запах крови меня возбуждает.
Услышав последние слова, я вскочила с кровати и по грудь замоталась в полотенце. Раны были такими глубокими, что полотенце за считанные секунды пропиталось кровью.
— Мне больно, больно, — испуганно прошептала я.
— Давай трахнемся еще раз, и я позову к тебе врача.
— Но мне плохо.
— Ах, плохо, — засмеялся грек.
— Ничего, потерпишь, за такие деньги можно потерпеть. Сейчас я поколочу тебя железным прутиком, а ты покричи погромче. Мне нравятся женские крики.
Они возбуждают даже больше, чем вид крови — Грек сел на кровать и выразительно посмотрел на комод. — Видишь тот ящичек? Он там лежит. — Из открытого рта, как у безумного, потекли слюни.
Черные глазки навыкате быстро заморгали. — На нем сохранилась кровь твоей предшественницы.
Она была покрепче тебя.
