Наводит на мысли, знаете ли. А может, он просто боялся увидеть меня — ну, не меня, а Машеньку, конечно, — уродливой? Так это, извините, вообще попахивает предательством. И не попахивает даже — воняет вовсю, чего уж там мелочиться… Мне, например, все равно, как выглядит Макс. И случись с ним такая же беда… Нет, о чем это я? Накаркаю еще на бедную голову своего возлюбленного.
Ого, первый час уже, а сна ни в одном глазу.
Привычки старые сказываются. Ночь — самое время для работы. Но об этом давно уже пора позабыть.
Я не Лена, я — Маша, Маша я. А Машенька проституткой не была. Машеньке спать давно пора.
Скинув с себя одежду, я неохотно нырнула в кровать, прихватив с собой пеструю стопочку Машенькиных рисунков. Досмотрю ух сегодня все до конца. Да и удовольствие мне это доставляет. Надо бы отобрать лучшие и повесить на стены. Вот этот, например, пейзаж очень хорош.
Или тот…
К большому ватманскому листу, на котором акварелью был нарисован (написан, написан, конечно!) прозрачный осенний пейзаж, приклеился листочек поменьше.
Легонько потянув за край, я отцепила его и громко вскрикнула от неожиданности. На меня смотрел… Зак. Провалиться мне на этом месте — Зак! Скуластое морщинистое личико с кулачок. Настороженные маленькие глазки-буравчики. Тонкие губы, сложенные в презрительную гримаску. За ним, на заднем плане, легко читалась надпись: «Феллини». «Феллини» — знала я этот клуб. Зак же меня туда и водил — продавать повыгоднее. Но «Феллини» в Москве. А Маша…
Значит, она была там, в клубе.
И не только была, но и встречалась с Заком. А может, он и есть тот самый мужчина, который посадил ее на наркотики? Похоже, очень похоже… Ведь он когда-то сидел за наркотики, да и сам кокаинчиком баловался. Хотя.., такое лицо.., выразительное. Машеньку оно могло заинтересовать как художницу. Не знаю, ой, не знаю…
Деликатный стук в дверь прервал мои размышления.
— Доченька, ты еще не спишь?
— Нет, сейчас лягу. Мама, а ты не помнишь, когда я это рисовала? Незадолго до отъезда в Москву, да?
— Не помню, Машенька.
Хотя погоди… Когда ты его рисовала, ты так нервничала. Я, конечно, спросила тебя, что это за мужчина, но ты в ответ промолчала. Только головой помотала и отвернулась в сторону. Больше мы к этому разговору не возвращались, да и рисунок ты убрала. Вообще, лицо интересное, колоритное. Такое хорошо запоминается. Наверное, ты увидела его случайно и захотела нарисовать.
— Наверное, — вздохнула я.
— Ну ладно, Машенька. Сейчас это уже не так важно.
