— Может быть, но из этого пруда я выловила одного. Мне лично абсолютно все равно, женат он или нет. Помнишь фильм про леди Гамильтон?
Я пять раз по видику смотрела. Какая красивая любовь, а ведь тоже несвободные были люди!
— Дуреха ты, Танька, нашла адмирала Нельсона! Еще неизвестно, какого черта он за нами увязался. Врет он все. «Из Риги приехал…» Да ты на него повнимательнее посмотри! Он хоть и блондин, на прибалта совсем не похож. Он русский до мозга костей. И акцента у него нет.
— Можно подумать, что в Риге живут одни прибалты! — Тань, ты хоть газеты-то читаешь? Русских в Прибалтике притесняют.
У кого сбережения есть, давным-давно оттуда уехали. А у твоего хахаля деньжата водятся, и немалые. Какого черта ему в Риге сидеть?
— Может, и в самом деле у него там семья, — чуть не плача, прошептала Танька и посолила картошку.
— Девочки, я завтракать иду, — весело прокричал из коридора Толик.
Танька разложила картошку по тарелкам и поставила на стол масло.
— Ты ешь, Толенька, ешь, — сказала она. — Я, конечно, твои вкусы не знаю.
Возможно, твоя жена тебя лучше кормит…
— Да нет у меня никакой жены и не было никогда! Я в Риге с матерью живу.
— Ну а девушка у тебя есть? — не унималась Танька.
— А как же без девушки? Я же не импотент, а живой человек. Как и у всякого нормального мужчины, девушек у меня полно.
— Ладно, хрен с ними, с твоими девушками…
Главное, что штампа в паспорте нет, — довольно заулыбалась подруга.
— Надо бы Драному домой позвонить, — неожиданно предложил Толик.
— Драному? Да на кой он нам сдался? — чуть не подавилась я.
— Неплохо было бы поинтересоваться, как у него дела. А то, может, пока он голяком по улице бегал, у него уже полквартиры вынесли.
— Не обеднеет. Хлопнет какого-нибудь американца и добро по-новой наживет.
— Он что, действительно американца хлопнул?
— А то мы шутить будем! Не он, так его подельник. Главное, что твой драгоценный братец приказал Ленку хоть из-под земли достать и убить как ненужного свидетеля, — поливая картошку маслом, сказала Танька.
— А Ленка-то как там оказалась?
— Да путанила она там, — выпалила Танька и Тут же осеклась. — Ой, Леночек, ты прости меня ради Бога. Сама не знаю, как у меня вырвалось. Я это…
Я больше никому не скажу, честное слово…
— Ты еще на балкон выйди и крикни во все горло, чем я занимаюсь! — зло сказала я, бросив вилку на стол. Есть сразу расхотелось.
— Ну, Ленусик, ну не сердись, — заюлила Танька. — Я больше никому не скажу, а твоему Максу тем более.
