Поехали, а?
Спустя примерно полтора часа (Танька, как всегда, собиралась слишком долго) мы уже сидели за столиком в премиленьком ресторанчике «Старая площадь» в Большом Черкасском переулке и слушали салонный джаз. Кухня здесь была так себе, зато вина — превосходные, а под хорошее вино даже плохо прожаренный ростбиф (для ростбифа с кровью он был, пожалуй, жестковат) шел на «ура». Танька рассказывала что-то из школьной жизни и выглядела совершенно счастливой, будто бы и не было никакого трупа в ее квартире несколько часов назад.
Танькины плоские шутки хотя и были давно мне известны, казались смешными, и Толик больше не раздражал. Мужик как мужик. Не хуже и не лучше других, а там — Таньке решать. Правда, она у меня такая дуреха, ничегошеньки не смыслит в этой жизни. Но за это, наверное, я ее и люблю.
Танька, задрав голову, весело хохотала.
— Толик, налей мне еще, — попросила она.
Да, отличное вино заказал Макс. Терпкое, ароматное, но после водки от него лучше воздержаться. И так уже голова кругом идет.
Позже, может быть, завтра, а может, через неделю, когда Макс окончательно рассчитается с долгами, а я верила, что так и произойдет, мы обязательно придем сюда вдвоем. Посидим, поговорим о своем. И вина выпьем, много вина. А сейчас — все, завязываю.
Полупустой бокал на высокой ножке решительно был поставлен на стол.
— Ленуль, ты чего? — спросила Танька и, не дожидаясь ответа, продолжила о чем-то щебетать, заискивающе заглядывая Толику в глаза.
Не слушая ее, я посмотрела в глубь зала и, перехватив заинтересованный взгляд сухощавого мужчины, который показался мне смутно знакомым, невольно вздрогнула.
Зак? Неужели это он? Дорогой костюм, белоснежная рубашка, шелковый галстук, перехваченный бриллиантовой заколкой. А он изменился… Дела, судя по всему, идут хорошо… Какие дела? Известно какие, ведь Зак сутенер. Работает с девчонками вроде меня, стрижет себе потихоньку баксы. После Маринки я попала в его руки. И лупил он меня, бывало, и обдирал как липку, и под ментов подкладывал, когда надо было уладить «производственные вопросы» — именно так выражался этот гад.
А я… Я находилась от него в такой зависимости, что даже жила под его крышей. В двухкомнатной квартире, которую он специально снимал для меня. Возможно, меня он по-своему любил. Ну, может, и не любил, но ценил точно.
Однажды он загремел на полгода в Бутырку. За наркотики, кажется. Пользуясь случаем, я собрала вещички и умотала на все четыре стороны. Разыскивал он меня или нет — не знаю.
