Я балдел от того, что ты занимаешься сексом молча…
— Заткнись, — вскрикнула я. — Я не хочу ничего слушать! Чего ты от меня хочешь?
— Я хочу, чтобы мы, как и прежде, работали вместе. Ведь нам было здорово, правда?
— Этого не будет никогда!
— Тогда я сейчас подойду к твоему симпатичному дружку и расскажу ему о том, как бурно протекала твоя незабвенная молодость. Думаю, ему будет интересно узнать кое-какие факты из твоей богатейшей биографии. Представляю, как он обрадуется! А может быть, Леночка, ты собралась за него замуж? Нет, дорогуша, на проститутках не женятся.
Их только трахают!
— Лена, у тебя возникли проблемы?
Вздрогнув, я обернулась. К нам с Заком приближался Максим.
— Нет, Максимчик. Просто я встретила старого знакомого, — тихо сказала я.
— По-моему, этот знакомый не слишком тебе приятен.
Ноздри Максима хищно раздувались. Он хоть сейчас готов был вступить в драку.
Зак миролюбиво похлопал меня по руке и со словами «Ладно, увидимся в следующий раз» вышел из ресторана.
Облегченно вздохнув, я уткнулась в широкую грудь Макса и совсем тихо прошептала:
— Господи, если бы ты только знал, как сильно я тебя люблю…
Глава 12
Дома мы разбрелись по комнатам. Танька с Толиком, чуть ли не на ходу сбрасывая с себя одежду и бросая друг на друга томные взгляды, тут же отправились в крошечную восьмиметровую клетушку, где в редкие дни ночевал дома Танькин сын Кирюшка. Кроме ящика с игрушками там стояла старенькая продавленная тахта, на которой вдвоем уместиться было трудновато, но моя бедовая подруга, долго и безуспешно искавшая себе «подходящего мужика», давно уже привыкла не обращать внимания на подобные мелочи.
"
"Нам с Максом досталась Танькина комната (этот сарай обычно гордо именовался гостиной), Потертый ковер на полу, в углу — стол, заваленный тетрадками, полированный, с баром, сервант из чешского гарнитура Танькиной матери, телевизор, два кресла, диван. Диван! Его же разложить можно, сообразила я и села на пол, чтобы выдвинуть вперед нижнюю часть.
— Ax ты, Ленка моя, — засмеялся Макс и легко проделал все необходимые манипуляции.
Чувствуя все более нарастающее волнение, я присела на край только что застеленного свежей простыней «любовного ложа». Где я нахожусь, не имело никакого значения. Главное, что со мной был Макс. Роскошный, восхитительный Макс.
Руки его гладили меня по плечам, по груди, по животу, приятно возбуждая и настраивая на большее. Вскоре на помощь рукам пришел язык.
