— Здесь так шумно, — пророкотал мужчина, мельком глянув на ее излишне открытое декольте. Эвелина не стыдилась своей откровенности. Красивое тело, по ее мнению, нужно было показывать, а не прятать!
— Действительно, — улыбнулась она и обмахнулась так удачно прихваченным веером.
— Мы могли бы прогуляться, — тихо и хрипло произнес Барлоу, окидывая женщину взглядом хищника.
Эвелина ощутила, как ее слегка потряхивает от возбуждения. Вот это мужчина! Вот именно таким он и должен быть! Сильный, богатый, властный! Не то что ее размазня муж!
— Я была бы счастлива, — пролепетала она, опуская ресницы в притворном смущении.
— Тогда позвольте мне, — Барлоу подал ей руку и выжидающе замер. Если в его глазах и горело нетерпение, то Эвелина этого не заметила, ведь, изображая скромность, она старалась не смотреть ему слишком долго или часто в лицо.
Она мягко улыбнулась, а потом «нерешительно» положила руку на согнутый локоть мужчины. Сердце колотилось. Не было сомнений в том, что ее ждет дальше. Конечно, было бы хорошо поймать принца или короля, но и герцог тоже весьма неплох.
В конце концов, в будущем она всегда может сподвигнуть его на переворот с целью захвата короны.
Вскоре они покинули зал. Герцог вел ее длинными коридорами, уводя все дальше и дальше от гостей. В какой-то момент они зачем-то начали спускаться в подвал.
Эвелина слегка забеспокоилась, но, к сожалению, у нее не было времени озвучить свои сомнения по поводу выбора места для их свидания.
* * *Барлоу не собирался этого делать.
У него на этот вечер были совсем иные планы.
Он хотел увидеть мертвой одну хорошенькую травницу, в лавку к которой случайно зашел некоторое время назад.
Он приложил определенные усилия, чтобы она сегодня оказалась на балу. Для этого момента он любовно подготовил свою мастерскую, даже помыл и тщательно протер все инструменты, предвкушая, как каждый из них вскоре коснется тонкой белоснежной кожи.
Но потом что-то случилось.
Он увидел случайную женщину и ничего не смог с собой поделать. Краем сознания он помнил, что она вроде как жена излишне богатого торговца, но в тот момент его мало волновали такие мелочи.
В свете многочисленных свечей ее кожа мерцала так маняще, что Барлоу не устоял.
Все эти годы он был осторожен. Да, король трепыхался на его крючке, но Барлоу не был глупцом. Герцог понимал, что никто его не трогает лишь потому, что он не просит слишком много.
Жизнь простолюдинов короля не заботила. Они все равно ежедневно умирали по тем или иным причинам.
