Даже тот, кто пытался выяснить причину их пребывания в подземелье, притих.
К этому моменту магам удалось потушить пожар. Благо, что он не успел слишком разойтись. Эйден планировал разогнать людей, чтобы заняться делами, но его планам не суждено было сбыться.
— Я обязан увидеть это своими глазами! — крикнул кто-то из толпы.
— Я не думаю… — начал Эйден, опасаясь, что все может выйти из-под контроля.
— Нет, он прав! — поддержал первого крикуна второй. — Я, конечно, верю уважаемым господам, но я все еще не до конца убежден…
— Что?! Вы думаете, я солгала вам?! — закричала дама.
Мужчина смутился, но не отступил.
— Я верю вам, миледи, но все-таки мне хотелось бы увидеть все своими глазами.
К удивлению Эйдена, толпа подхватила это желание. Что-то подсказывало ему, что для многих этот поход будет лишь простым развлечением, не более того.
Услышав имя мачехи прежней владелицы тела, Виолетта поначалу даже не сообразила, о ком идет речь. Пусть она уже привыкла к тому, что больше не в своем мире и не в своем теле, но чужая фамилия по-прежнему не стала полностью своей.
Она осознала, о ком говорил мужчина, только когда толпа, подгоняемая любопытством, двинулась внутрь особняка.
На мгновение перехватило дыхание. Виола остановилась, не обращая внимания на недовольные возгласы людей, которым пришлось с ней столкнуться.
— Все в порядке, госпожа? — спросила Ребекка, выдергивая ее из странного состояния. Виолетта толком не знала Эвелину и уж точно не питала к ней теплых чувств, но известие о смерти женщины стало полной неожиданностью.
— Да, — Виола стряхнула с себя оцепенение. — Все в порядке. Просто… немного голова закружилась."
"— Может быть, нам не стоит идти? — задала Ребекка еще один вопрос.
— Нет, все в порядке, — Виолетта вздохнула и собралась. Она должна была это увидеть.
Ребекка не стала ее отговаривать, просто начала следить более внимательно.
От Эйдена короткая заминка не укрылась. Он немного притормозил, молчаливо спрашивая у Виолы, все ли хорошо, на что та покачала головой и слабо улыбнулась, успокаивая.
Зал представлял собой жалкое зрелище. То, что еще совсем недавно сверкало роскошью и богатством, теперь было перепачкано сажей и выглядело удручающе.
Большинство столов были перевернуты, бутылки и бокалы побиты, шторы почти все сгорели. Стены и потолок были испачканы копотью, в некоторых местах деревянные части полностью сгорели, оставив после себя лишь обугленные воспоминания о былом великолепии.
