— Разве ты не вычеркнул меня из семейной книги? — спросила она холодно, размышляя, что делать, если сейчас выяснится, что Гордон все еще имеет на нее права.
— Что? — Гордон смутился, когда услышал вопрос.
Он понятия не имел, как дочь узнала об этом. Ему стало стыдно, но он быстро оправился от этого чувства. Он ни в чем не виноват. Это Эвелина попросила его, он сопротивлялся. Да и не вычеркивал он Виолу! Просто сделал дубликат родовой книги. Сейчас, когда все так повернулось, он может просто порвать вторую книгу, а в канцелярии скажет, что нашел первую, поэтому новую запись можно вычеркнуть.
— Нет! С чего ты взяла? Ты можешь прийти и сама убедиться, — произнес он, радуясь своей предусмотрительности. — Мне хотелось бы, чтобы ты вернулась домой, Виола. Я понимаю, что ты помогаешь… новому королю. Но молодой девушке негоже находиться так близко к неженатому мужчине. Подумай о слухах.
Виолетта едва сдержала фырканье. Еще недавно этому человеку было безразлично, как она живет, что ест, где спит и прочее, а теперь он внезапно забеспокоился о ее репутации.
О которой, к слову, переживать не стоило: все знали, что между ней и королем существует магическая помолвка. Неужели до Гордона слухи об этом не дошли?
— Зачем я тебе? — спросила Виола в лоб. — Еще вчера ты думать обо мне не думал, а сейчас пытаешься выставить себя заботливым отцом."
"Встав, она приблизилась к Гордону и нависла над ним тревожной птицей. Мужчина вжался в спинку кресла, глядя на дочь расширенными глазами.
— Мы ведь… семья, — ответил он, тревожно ежась. Такие женщины его всегда пугали.
Виола скривила губы, а потом отошла от отца этого тела и сложила руки на груди, глядя на Гордона как на что-то незначительное.
— Ты выбросил меня из своего дома как мусор, когда твоей жене этого захотелось.
— Это было недоразумение! — Гордон выпрямился и вытер пот со лба. — Эвелина боялась тебя, я не мог…
Он замолчал. Кинув на дочь взгляд, Данте подумал, что сейчас понимал покойную жену — Виола действительно могла быть пугающей.
— А ты и рад был ей угодить, — Виолетта скривилась.
Гордон ощутил себя так, будто его ударили по лицу. Некоторое время он несчастно смотрел на свою внезапно ставшую не только разумной, но и более злой дочь, а затем вздохнул.
— В любом случае тебе лучше вернуться домой. Люди уже шепчутся, ведь все знают твою фамилию.
Виола замерла, а потом рассмеялась.
— Ах вот в чем дело, — хмыкнула она.
