Может, то, как на меня смотрел Илья Николаевич? Он всегда на меня странно смотрел, если честно. Особенно, когда мы оставались с ним наедине."
"Было в его взгляде что-то такое, что бередило душу. Точно он не мог не смотреть. А ещё… будто бы сожрать хотел. Я видела голод в его глазах. Это сложно объяснить, но я видела! Его жажда какой-то глубинной была, первобытной. Точно он только меня хотел.
В такие секунды я терялась. Говорила себе, что у меня слишком богатое воображение, и такой мужчина, как Илья Николаевич Турисов, точно не испытывает недостатка в женщинах.
А я для него скорее развлечение. Прикольное проведение времени.
На последнем моя женская логика проседала.
Я подалась вперёд, дотронулась до его губ, прислушиваясь к себе. Мягкие, приятные. С лёгким запахом мяты. Судорожно выдохнув, втянула нижнюю мужскую губу в себя. Так? Вроде так. Правильно… Целоваться я, конечно, умела. Да и кто в наши дни не умеет? Просто нечасто этим занималась.
Илья Николаевич, будь он неладен, сначала ничего не делал в ответ.
Навис каменным изваянием. Того и гляди меня к спинке дивана придавит, навалившись всем телом.
Низ живота бахнуло огнём. Как так?!.. Тело отзывалось. Стоило мне представить, как я почувствую вес мужского тела на своём, и именно вес Ильи Николаевича, а не кого-то другого — и тут же появились знакомые позывы. Мозг говорил одно, чувствительность, не вовремя просыпающаяся — другое. Она к нему тянулась… в его руки… Чтобы почувствовать всего и до… конца. Того самого.
Он мягко поцеловал меня в ответ.
Провёл языком. Подразнил.
И я уже настроилась на то, что всё… Я рассчиталась с ним. Но как бы не так!
В какой момент всё изменилось кардинальным образом? Когда наши зубы стукнулись в отчаянной попытке получить нечто более острое, яркое? Я и не подозревала, что способна на такие страсти…
Ахнула, застонала, в мужские плечи вцепилась. А они литые, точно из камня сделанные. При этом горячие. Сильные. Илья Николаевич тоже застонал в ответ.
И навалился на меня…
Да-а…
Или придвинулся? Плотно-плотно!
Я не знала.
Я лишь чувствовала его тяжесть. И мне было хорошо.
Пришла в себя, когда мужская рука накрыла мою грудь. Я тотчас засуетилась, начала отталкивать Турисова, уворачиваясь от его губ.
Илья Николаевич прервал поцелуй, но не спешил отстраняться от меня. Зажал в угол дивана. Надо было садиться где-то посередине, а сейчас как выберешься?
Мои губы до сих пор горели.
— Ты идёшь со мной на свадьбу друга, — внезапно заявил он.
