— С вами так же, — она оставила последний его вопрос без ответа.
Зато тоже повернулась к нему.
— Вас невозможно понять. На первый взгляд вы вроде бы не злой. Нет в вас агрессии, хотя я помню, как вы дрались с байкерами. Это было… Это было «ух!» Но, к сожалению, я не помню, испугалась или нет. Ну да ладно. О чём я? Ах да. Не могу я вас понять. Никак. Но! Одно я знаю точно — кубики у вас классные.
И она ткнула пальчиком ему в живот.
У Ильи дух выбило, точно он пропустил правильно поставленный удар под дых.
Значит, кубики…
Ну что ж, хоть не зря он пашет в клубе и с тренером.
Подавшись вперёд, едва ли не нависая над Марфой, он ловко перехватил вторую руку девушки и разжал её ладонь.
— Эй!
— Что ты там делаешь?
— Где?
— Там, чёрт побери!
Конструктивный диалог, ничего не скажешь!
— Где там?
Марфа для убедительности захлопала ресничками.
Не прокатило.
— Марфа.
Девушка вызывающе вздёрнула подбородок кверху.
— Я — ем.
Илья прищурился. Интонация-то как знакома!
— Что именно, Марфа? — вкрадчиво продолжал допытываться он, заглядывая за неё.
Она руку за спину отвела.
— МарьИванн…
— Фу, Илья Николаевич. Ваши дразнилочки… такие детские. Вот честное слово. А вы сами…
Он потянулся вперёд, намереваясь проверить сам.
Между ними завязалась лёгкая борьба, в результате которой Марфа едва не свалилась с бревна. Илья вовремя её удержал.
Их лица оказались в непозволительной близости. Опасной…
И он бы её поцеловал. Удержаться от такого соблазна было нереально. А уж потом продолжил бы разбираться.
Но Марфа заелозила, отталкивая его.
— Конфеты я ем! — обиженно воскликнула она, порываясь встать.
Конфеты, значит…
— Дай сюда.
— Зачем?
— Может, я сластёна?
— О… Да… Вы… вы сластёна…
При последнем слове она судорожно поправила очки на носу.
А Илья прикрыл глаза.
Конфеты с коньяком. Он их видел. Перед выходом из зала прямо рядом с танцплощадкой был установлен стол с самоваром. На тот случай, если кто-то решит выйти на улицу и согреться. Этакий откат к старине, новомодные традиции.
Там же, на столе, были и конфеты. Он одну закинул себе в рот. Ещё подумал, что гадость редкостная, потому что коньяк горький и дешёвый.
Неужели Марфе так мало надо? В прямом смысле — понюхать…
Девушка решительно расправила пальто. Закутаться в палантин изящно не получилось. Он зацепился за сучок бревна.
— Да отдайте вы мне его!
Илья, сжав зубы, действуя максимально осторожно, контролируя те вихри гнева, что заюзили в груди, снял платок и закутал в него Марфу.
