Пока машина собирает осколки и моет пол, обвожу взглядом кухню и замечаю за столиком у окна открытую бутылку вина, наполненный бокал и тарелку с нарезкой.
— Так вот что вы здесь делаете! — восклицаю и смотрю на Данилевского, мстительно прищурившись. — Вы тайный алкоголик!
— Почему тайный? — поднимает он брови.
— А почему вы прячетесь?
— Так это я для вида расставил. А на самом деле холодильник от тебя стерегу, — насмешливо отвечает этот невыносимый сноб, потом наклоняется и говорит доверительно: — Ты может не в курсе, но я вроде как сегодня женился.
И у меня прямо сейчас брачная ночь. Или ты думаешь, у меня каждый месяц свадьба? На растущую луну, например.
— Можно подумать, для вас это большой праздник! — вырывается у меня, но я тут же осекаюсь под уничижительным взглядом Давида.
— Представь себе. Не все так как ты относятся к браку.
— Так, это как? — спрашиваю, стараясь не показывать, насколько я уязвлена.
— Легкомысленно, — говорит мой фиктивный муж, отводя взгляд.
И на миг мне кажется, что он говорит серьезно. Но только на миг. — Я всегда думал, что женюсь один раз и на всю жизнь.
— Я тоже… тоже так думала, — запинаюсь и сглатываю, почему-то такие вещи говорить трудно.
— Тогда предлагаю отметить, — кивает в сторону столика муж.
Он отправляет уборочную машину обратно в нишу и подъезжает к столику.
— Будешь?
— Я не пью, — отрицательно мотаю головой, — и вам не советую.
Данилевский пожимает плечами.
— Тогда зачем сюда шла?
— Я не могла уснуть, а потом подумала, что может быть, вы захватили из ресторана какую-нибудь еду…
— Еду? — изумляется Данилевский.
— Какую еще еду?
— Может, перепелки…
Он запрокидывает голову и начинает смеяться, и меня это ужасно злит.
— Я… — он прямо слезы вытирает, — я собирал со стола перепелок? И куда я их складывал? В карманы?
Он даже стучит по подлокотникам кресла, а я смотрю на него, поджав губы.
— Вот оно, — качаю головой, — вот оно во всей красе!
— Где? — непонимающе переспрашивает Данилевский, продолжая вытирать слезы.
— И что оно?
— Ваше хваленое восточное гостеприимство! — цежу сквозь зубы. — А еще говорите, восточный мужчина!
Разворачиваюсь и шагаю в направлении выхода. Но я уже говорила, что кресло моего мужа наверняка переделали из гоночной машины?
Он обгоняет меня, преграждает путь и хватает за руки. У него явная паталогическая тяга схватить меня хоть за что-нибудь.
— Все, Марта, брейк! Провтык засчитан.
