— Марта, это правда?
— Нет, говорю же, у меня такие шутки дурацкие, — отвечаю с досадой. Но Данилевский не унимается.
— А если бы полетел, то что было бы?
— Так вы слетайте, тогда и узнаете, — отвечаю сердито и отбираю руку. А Давид наоборот сидит с довольным видом и улыбается.
— Вы опять надо мной смеетесь? — я даже ногой топаю. — Вот увидите, я перестану разговаривать. У вас есть в замке скотч?
— Скотч? — недоумевает Данилевский. — Наверное, есть. А тебе зачем?
— Заклею себе рот, чтобы не ботать лишнего.
— Не надо, Марта, — он протягивает руку и большим пальцем касается моих губ, — не надо заклеивать. У тебя такие красивые губки…
Не понимаю, что со мной творится, но стоять у меня совсем нет сил. Ноги подламываются, будто они ватные, и хочется сесть. Лучше всего прямо на колени Данилевскому.
Он меня точно видит насквозь, потому что добавляет с ухмылкой:
— У тебя потом могут быть заеды. И ты не сможешь целоваться.
Мгновенно прихожу в себя и отталкиваю его руку.
— Подумаешь! Я и не собираюсь!
И снова появляется чувство, будто что-то витает в воздухе, поднимается в сознании и затухает.
При чем здесь вообще заеды? Сам он настоящая заеда, этот Данилевский…
От замка доносится шум — это работники тащат столы, за ними женщины несут скатерти и посуду. Данилевский снова берет меня за руку.
— Ты действительно не против, чтобы я присутствовал на этом празднике? — спрашивает он.
Я киваю, и Давид быстро прикладывается губами к самим кончикам пальцев.
Это легкое прикосновение обжигает как раскаленное железо. Его, кажется, тоже, потому что мы оба впиваемся друг в друга потрясенными взглядами.
Первым, конечно же, в себя приходит Данилевский.
— Я вернусь, когда все будет готово, сейчас мне нужно немного поработать, Марта, — говорит он, — а ты включайся в роль хозяйки замка, раз уж на нее подписалась. Заодно посмотрим, чему ты училась три года.
— Три с половиной, — поправляю машинально.
— Тем более, — Данилевский разворачивается и направляется к лифту, а я запоздало соображаю, что так и не спросила про его профессию.
— Так кем вы работаете? — кричу вдогонку. — Или вы так просто похвастались, что разбираетесь в наскальной росписи?
— Я палеограф*, — отвечает мой заносчивый муж с таким видом, как будто он занимает должность пресс-секретаря Господа Бога.
— Палеограф, — бубню под нос, — как будто я знаю, кто это такие.
Но делать нечего, придется погуглить.
