В доказательство показала крохотное пятнышко ниже ключицы, для чего пришлось снять бретель сарафана и чуть приспустить кромку выреза.
Мой доверчивый муж не стал уточнять, каким образом мошкара проникла под кромку. Он сглотнул, облизал губы и спросил, не укусила ли меня случайно какая-то живность еще ниже. И так настаивал на личном осмотре, что пришлось выключить камеру.
Через несколько секунд принеслись работники и быстро организовали мой переезд в кабинет Давида. Не тот, который в хранилище, а в котором я увидела фото его бывшей.
Когда я вошла в кабинет, никакого фото там уже не было. Куда его дели, я спрашивать не стала, меня гораздо больше интересует сканер.
Звонит Давид и спрашивает, как я обустроилась. Стараюсь принять как можно более грустный вид и включаю камеру.
— Ну как, здесь тебя ничего не кусает, Марта? — муж лучится улыбкой, но увидев меня, меняется в лице. Мне его даже жалко становится, но дело превыше всего. — Что опять не так?
— Все хорошо, спасибо вам, — вздыхаю горько.
— А почему ты такая грустная?
— Не обращайте внимание, — машу рукой с безнадежным видом.
— Марта, говори!
Украдкой замечаю, что у Давида дергается глаз. Это хорошо, значит, сканер у меня практически в кармане.
— Вы, когда мне свой кабинет показывали, ну который в хранилище, там у вас столько техники всякой… Я хотела попросить, мне так нужен сканер и нормальный компьютер! У меня ноут слабый, а в телефоне от сканера одно название…
— Так чего ж не попросила?
— Сначала постеснялась, а потом не до того было…
Скромно опускаю глаза, при этом продолжаю следить за Давидом из-под опущенных ресниц.
А вот краснею уже по-настоящему. Тут кто угодно покраснел бы, если бы увидел, в какой позе и в каком виде я сидела на коленях у Данилевского.
«Если меня не разорвет в клочья», — так он сказал? Кажется, прямо сейчас разорвет. Я даже голову в плечи втягиваю в ожидании этого фейерверка.
— В хранилище без меня никто не войдет. Но я сейчас скажу Селиму, он закажет для тебя всю технику, которая тебе нужна.
Самое позднее, завтра все будет, Марта, — хрипит муж, и я с благодарностью протягиваю руку к объективу.
— Спасибо, Давид, вы настоящий добрый волшебник!
Мне самой становится жаль, что меня ничего не укусило пониже от выреза. Или к примеру, под платьем…
Но во всем хороша мера. Даже мой муж это понимает. Он лишь просит все тем же хриплым голосом:
— Может, ты наконец начнешь говорить мне «ты»?
Многообещающе улыбаюсь и хлопаю ресницами. Может быть и начну...
