Даже можно сказать, полутораэтажного, потому что окна первого этажа наполовину утоплены в землю.
— А вас как зовут… Ой! — ступаю на поврежденную ногу. Острая боль простреливает до затылка, и на глаза вмиг наворачиваются слезы.
— Что там? — мужчина подхватывает меня под руки.
— Нога! — оседаю на землю и всхлипываю. — Я связки потянула, когда падала.
Чтоб ты упился и тоже свалился в овраг, чертов Максуд. Еще и дружка своего Хамзата прихватил…
— Как меня зовут, да? — чешет затылок мужчина. — Так ты же сама сказала, Росомаха.
Пускай будет, мне нравится. А вот с тобой что делать, не скажешь?
— Я сейчас встану, — бормочу и делаю героическую попытку подняться с земли.
— Ладно, сиди, — он наклоняется ко мне и крепко берет за талию.
Рывок — и я болтаюсь головой вниз, переброшенная через плечо. Прямо передо мной широкая мужская спина, обтянутая черной трикотажной тканью. Правда, перевернутая. Меня целомудренно удерживают за коленки, а не за зад, но я все равно краснею."
"— Извини, что не как жених невесту, но сама понимаешь, спина.
Я, ты знаешь, не очень молодая росомаха, — говорит мужчина извиняющимся тоном и шагает по направлению к дому.
— Не прибедняйтесь, — ворчу, цепляясь за его ремень. — Ходите вы довольно резво.
Не вижу его лица, скорее слышу, как он улыбается.
— Не тяни так сильно за ремень, детка, я потеряю штаны. Я немного сбросил в весе.
— И за что мне тогда держаться? — недовольно бубню. — У меня не такой большой выбор.
— Ни за что не держись, мы уже пришли, — он вносит меня в дом, спускается по ступенькам и сваливает на диван, стоящий в большой просторной комнате.
— Можно и поаккуратнее, — продолжаю бубнить, переваливаясь на здоровую ногу, — ладно не как невесту, но и не как мешок с картошкой.
— Ты есть хочешь, невеста? — не обращает внимания мой спаситель и кивает головой в сторону кухни. Она здесь же, на этом этаже, прямо по коридору. — Есть ветчина, помидоры сыр и лаваш. Можно сделать горячие бутерброды.
Меня снова простреливает, только теперь уже в мозг.
А что, если я поем, и Росомаха тоже объявит меня своей собственностью? Дичь, согласна, ну а белый платок на голову не дичь? Откуда я знаю, на кого распространяются местные обычаи?
— Нет, спасибо, я не голодна, — отвечаю поспешно.
— Ну может, чай? Сок? Кофе тебе не нужно, — смеряет меня оценивающим взглядом Росомаха.
Мои глаза радостно вспыхивают, и тут же мгновенно тухнут.
Пить тоже нельзя. Мадина четко сказала, ничего. Даже воду нельзя.
