— Я… — он прямо слезы вытирает, — я собирал со стола перепелок? И куда я их складывал? В карманы?
Он даже стучит по подлокотникам кресла, а я смотрю на него, поджав губы.
— Вот оно, — качаю головой, — вот оно во всей красе!
— Где? — непонимающе переспрашивает Данилевский, продолжая вытирать слезы. — И что оно?
— Ваше хваленое восточное гостеприимство! — цежу сквозь зубы. — А еще говорите, восточный мужчина!
Разворачиваюсь и шагаю в направлении выхода. Но я уже говорила, что кресло моего мужа наверняка переделали из гоночной машины?
Он обгоняет меня, преграждает путь и хватает за руки.
У него явная паталогическая тяга схватить меня хоть за что-нибудь.
— Все, Марта, брейк! Провтык засчитан. Виноват, признаю, — он заглядывает в глаза и говорит уже серьезно: — Почему ты сразу не сказала, что голодна?
Кусаю губы, потому что боюсь разреветься, а плакать перед Данилевским совсем не хочется. Он и так, похоже, считает меня непроходимой дурой. Еще будет считать истеричкой.
А Давид продолжает допытываться:
— В ресторане было столько еды, почему ты не ела?
— Потому что я наплевательски отношусь к браку, — отвечаю, разглядывая потолок, — но пока нагребала полные тарелки, свадьба закончилась.
Он внимательно смотрит на меня и молчит, долго молчит. Потом сжимает ладони и говорит хриплым голосом:
— Прости, я не знал. Думал, только со мной такое. Сядь за стол, я буду исправлять ситуацию.
— Не надо, Давид, я пойду…
— Сядь, Марта! — снова прикрикивает и добавляет уже спокойнее: — Я тоже хочу есть, но самому себе готовить было лень.
Бреду к столику, а Давид распахивает холодильник и начинает выгружать оттуда продукты. Незаметно утаскиваю с тарелки кусочек сыра, жую, и настроение немного улучшается.
— Будешь горячие бутерброды с запеченной индейкой и помидорами? — спрашивает муж.
Сглатываю слюну и киваю.
— Не подозревала, что вы умеете готовить, — говорю, наблюдая, как умело он нарезает помидоры и раскладывает на плоской разрезанной лепешке листья салата.
— Ты даже не представляешь, что я еще умею, — Давид бросает на меня непонятный взгляд, и я тушуюсь.
Уж лучше пусть ухмыляется, а то такие взгляды выбивают у меня почву из-под ног. Слишком они похожи на… Не знаю даже, на меня еще никто так не смотрел.
Я бы сказала, жадно, если бы это был не заносчивый Данилевский. Но это Данилевский, значит придется научиться не обращать внимание на такие взгляды.
Он греет бутерброды на большом электрогриле, а я осматриваю кухню.
