– Паша? Ты…
Измайлов подплывает ближе, обнимает меня за талию. Я прекрасно помню тот случай в «Дубраве», когда его накрыло панической атакой. И полагала, что он боится воды, не говоря уже о том, чтобы подходить к ней и тем более плавать.
– Спорим, я знаю, о чём ты сейчас думаешь? – голос низкий, как и вчера в спальне.
– И о чём же?
Даже в прохладной воде его кожа горячая.
– О моей панической атаке. Я отлично плаваю, лап. Часто летаю в отпуск к морю или океану. Отдых у воды не совсем моё, но никаких предрассудков и пунктиков по этому поводу у меня нет.
Такая реакция была не на воду, а на ситуацию. Всё давно в прошлом.
Я испытываю растерянность от того, что Паша так легко об этом говорит, потому что названия препаратов, которые он иногда употребляет, наталкивают на другие мысли.
– Греби к берегу. Не нужно переохлаждаться. Ты уже давно барахтаешься. Я наблюдал за тобой с берега.
Выхожу из воды первой, направляясь к шезлонгу. Оборачиваюсь и замечаю, что Паша смотрит на меня. Я разглядываю его в ответ без тени стеснения.
Удивительно, даже плавки где-то раздобыл? Какой всё-таки находчивый."
"На короткое время наши взгляды пересекаются, и у меня вырывается вопрос:
– Этот человек утонул?
Повисает долгая пауза, и когда я уже не надеюсь услышать ответ, Паша вдруг произносит:
– Да. Это была моя младшая сестра. Я не смог её спасти.
Он говорит это спокойно, но по лицу я вижу, что ему больно об этом вспоминать.
Меня в буквальном смысле сбивает с ног от его слов. Не чувствую земли под собой, и если бы не сильные руки на моей талии, то упала бы.
Паша прижимает меня к себе, пока я пытаюсь уложить в голове услышанное и зачем-то представить эту страшную картину.
– Сколько тебе было? – Сердце начинает волнительно стучать в груди.
– Не очень много. Подростком был. Идём домой. Ты хоть и смуглая, но плечи и лицо красные. Кстати, сплит работает. Фильтр забился. Я почистил.
Я заглядываю Паше в глаза. На его лице отстранённая маска.
– Спасибо. Нужно позвонить мастеру и отменить заказ… – Машинально тянусь к сумке.
Совершаю все действия на автомате, а сама продолжаю думать о словах Паши. Мне безумно жаль этого маленького мальчика, на долю которого выпало столько испытаний. Но больше всего поражает другое. Кем он стал и как себя ведёт. Более мужественного и чуткого мужчины я ещё не встречала. И это несмотря на всё то, что он пережил…
– Софья, идём? – окликает он, когда я завершаю разговор с мастером и зависаю над телефоном.
