Сажусь по-турецки и открываю ролики один за другим. Их порядка тридцати штук, есть очень смешные. Все они с детьми и отцовскими шалостями. Я досматриваю до конца и делаю то, что считаю правильным и уместным в этой ситуации. Это же открытый троллинг! И Измайлов этого нисколько не скрывает, жадно наблюдая за моим лицом и мимикой. Подготовился, засранец?
– Ты всю папку удалила, – досадливо замечает Паша. – Неужели ничего не понравилось? Софья, у ребёнка должно быть счастливое детство, не будь скучной наседкой, – ехидничает он.
– Да, – соглашаюсь я. – Счастливое детство, а не суровое и опасное младенчество.
Паша забирает телефон и кладёт его на тумбочку.
– Ладно, лап. Убавь контраст своего недовольства. Ничего подобного я не собирался делать. Но так соскучился по блеску чёрных глаз и возмущению в твоём голосе, что не смог удержаться, – довольно улыбается он и опять зевает.
Смотрит при этом так, будто действительно скучал. От нахлынувших чувств я задыхаюсь. В глазах собирается влага, и, чтобы Паша её не увидел, я отворачиваюсь и снова укладываюсь на его плече.
Измайлов расспрашивает о ремонте, о посещениях клиники и успехах в обучении. Мне приходится делать паузы, когда говорю, потому что дыхание то и дело перехватывает. В какой-то момент он закрывает глаза и проваливается в сон. Я крепко прижимаюсь к нему и вдыхаю запах, не в силах поверить, что теперь Паша рядом и никуда без нас не улетит. Долго прислушиваюсь к его тихому и размеренному дыханию.
Не удивлюсь, если ушёл в спячку дня на два. Если не больше. А я с радостью к нему присоединюсь. В последнее время часто клонит в сон. Наверное, организм готовится к родам.
Но совместным планам выспаться и отдохнуть, к сожалению, не суждено осуществиться, потому что рано утром у меня отходят воды и начинаются постоянные схватки.
49 глава
Восемь месяцев спустя.
– Ты уверена, что их можно одних оставлять с детьми? – спрашиваю я, наблюдая, как Измайлов и Асадов в гостиной развлекают сыновей и при этом громко смеются.
Будто сами малые дети.
Можно долго смотреть на них и при этом испытывать странные чувства. Это и нежность, и тревога, и восхищение – бесконечный калейдоскоп.
– Справятся, – невозмутимо отвечает Наташа и продолжает спокойно зашнуровывать Тимуру кроссовки. – Это знаешь, как говорят? Появляется первый ребёнок – всё стирается, гладится, бывает, что и по два раза, так как должна быть стерильность.
