Сердце покрывается корочкой льда. Меня даже мутит похуже, чем как перед проклятой геометрией.
Давид морщится, но, все же, неохотно отвечает:
— Буду честен, дело не в помолвке, — он холодно отстраняет от себя женщину, прежде чем безразлично пожать широкими плечами и продолжить. — Мирьям обручится с Максутом. Они больше подходят друг другу по возрасту. Более того, я совершенно не заинтересован ни в этой помолвке, ни в самой Мирьям Юсуповой.
Что это? Кажется, звон моего разбитого сердца…
Тем временем, Давид складывает руки на груди так, что обрисовываются хорошо выраженные мышцы, и продолжает:
— Извини, Крис, но больше мы не увидимся.
У каждого своя дорога, но я благодарен за время, которое ты мне так щедро подарила.
— У тебя просто появилась другая! — пытает рыжая, не сдаваясь до конца. — Так ведь? Я уверена, Давид! Кто она?!
Садулаев молчит, ничего не подтверждая, но и не отрицая. Это так красноречиво.
— Мы не клялись друг другу в верности. Не понимаю, что сейчас за истерики?
Женщина всхлипывает, не зная, что буквально в паре метров разыгрывается драма куда пострашнее.
Ведь невыносимо больно, когда тебя покидают детские иллюзии и наступает острое разочарование. Вдребезги разбившиеся мечты, разлетевшись острыми осколками, безжалостно исполосовали все надежды и грезы о настоящей первой любви. У Давида, похоже, полно таких… Кристин! Сминаю в пальцах нежные лепестки, а затем разжимаю ладонь и они, подхваченные легким ветерком, летят в сторону.
— Знаешь, что… — давится слезами Кристина, — желаю тебе полюбить так сильно, что дышать больно! А вот чтобы ОНА не ответила тебе и каплей взаимности!
Срываюсь резко с места, уже даже не беспокоясь о том, чтобы быть не замеченной.
Листья папоротника достаточно чувствительно бьют по нежной коже щек. Пелена слез не дает ничего толком разглядеть. Вот ты какой, Садулаев Давид Мансурович!
Бесчувственный Сатана!
Нет, хуже! Кобель! А с какой легкостью он сказал, что я обручусь с Максутом! Похоже, в отличие от меня, он даже не намерен был рассматривать вариант помолвки.
Наверняка, отверг меня потому, что считает недостойным выбором, поскольку я незаконнорожденная Юсупова. «Не заинтересован ни в этой помолвке, ни в самой Мирьям Юсуповой!»
Больно! Обида жжет, как раскаленное клеймо, разъедая все — самооценку, женскую гордость. Впервые мне так сильно кто-то понравился, но так безразлично, не задумываясь, отверг. Всхлипываю от уязвленного самолюбия и первой, но такой сильной, сметающей все на своем пути ревности.
