Спокойнее, Мирьям, спокойнее!
— Вы имеете в виду то, что вы бессовестно воспользовались моим состоянием и намекнули на то, что я — грязное пятно на репутации Садулаевых?
Меня буквально колотит от ярости. Да как только он посмел мне позвонить?!
— Для всех будет лучше, если сотрудница столь солидной фирмы не будет устраивать скандал накануне свадьбы своего начальника, — Мансур Шамилевич наконец озвучивает цель своего звонка. — Вы же понимаете, чем это чревато? А вы, я так понимаю, дорожите своим местом в компании?
Накануне свадьбы… Все-таки этот старый козел нашел способ выбить меня из колеи.
Мне тошно и откровенно больно думать о Давиде, как о чьем-то будущем муже.
— Вы меня оклеветали! — резко кидаю обвинение Мансуру. — Вы самый бессовестный и бесчелов…
— Послушай, девочка, — останавливает поток льющихся из меня слов отец Давида. — Не воспринимай меня в штыки. Я тебе не враг.
Еле сдерживаю себя, чтобы не хмыкнуть вслух.
— Я всегда был за ваш союз с Давидом, — говорит Мансур.
— Мозги Давида и твой характер и красота… каких бы вы мне внуков наделали…
В это мгновение я ощущаю, как малыш начинает двигаться и это так символично, что я с трудом сглатываю. Знали бы вы, Мансур Шамилевич, что совсем скоро станете дедушкой… Но он никогда не узнает!
— Мне искренне жаль, Мирьям, что так вышло. Если бы не обстоятельства, сама знаешь, какие… Я надеюсь, ты не держишь на меня зла, и не будешь отыгрываться на Давиде?
Чтобы хоть чем-то заполнить звенящую пустоту, что появилась после слов Мансура, делаю глубокий вдох.
— Можете выдохнуть, — резко отвечаю Садулаеву-старшему. Я не подам вида, что его слова, как и в прошлом, ранят меня похлеще острозаточенного охотничьего ножа. — Мне не нужен муж. Я не желаю быть чьей-то собственностью. Как вы знаете, я слишком своенравная.
— Отлично, что мы поняли другу друга, — голос Мансура оживляется. Слышно, что он доволен моим ответом.
— Скажи мне… Ответь на один вопрос, Мирьям. Почему ты так и не обналичила чек, который я тебе выписал?
— Он в канаве, — мне почти доставляет удовольствие громкое невнятное восклицание отца Давида.
— Это было очень нерациональный поступок, Мирьям, — в голосе Мансура слышится укор. — Это был всего лишь не большой презент для дочери погибшего друга.
От такой неприкрытой наглой лжи, я на мгновение теряюсь.
