Куда она собиралась с этой кожаной сумкой? Чем занималась в Пэгфорде субботним утром? Или намылилась в Ярвил? Что вытворяла вдали от посторонних глаз, какие женские тайны занимали её ум?"
"В который раз он задался вопросом: не может ли быть, что за такой плотью скрывается банальная личность? Раньше он об этом не задумывался; до знакомства с Гайей он не разделял тело и душу. Он бы охотно заглянул под её тонкую форменную блузу, скрывавшую белый лифчик, чтобы узнать, каковы на вид и на ощупь её груди, но при этом не хотел верить, что его влечёт к ней только физиология.
Её движения волновали его больше, чем музыка, а музыка волновала его больше всего на свете. Наверняка душа, оживлявшая это несравненное тело, тоже необыкновенна? Зачем природа создала такой сосуд, если не поместила туда нечто ещё более ценное?
Эндрю знал, как выглядят голые женщины: у Пупса в мансарде на компьютере не было родительского контроля. Они вдвоём изучили всю бесплатную порнушку: бритые лобки, разведённые в стороны розовые половые губы, открывающие тёмную щель; раздвинутые ягодицы с морщинистым анусом в середине; густо накрашенные рты; тягучие капли спермы.
Правда, Эндрю немного дёргался из-за того, что миссис Уолл всегда неслышно поднималась по лестнице, обнаруживая себя уже под дверью. Иногда им попадались такие странности, на которые невозможно было смотреть без хохота; правда, Эндрю не всегда понимал, насколько они его возбуждают и насколько отталкивают (плетки и седла, упряжь, верёвки, шланги, а однажды — даже Пупс не засмеялся — они увидели снятые крупным планом какие-то приспособления с металлическими болтами, иголки, вогнанные в нежную плоть, и женские лица, искажённые мучительным криком).
Они с Пупсом стали большими знатоками силиконовых бюстов, огромных, упругих, шарообразных. «Фальшак», — походя указывал либо Эндрю, либо Пупс, когда они сидели перед монитором, на всякий случай подперев дверь. Экранная блондинка с поднятыми руками оседлала волосатого мужика, и её груди с коричневыми сосками выпирали из щуплого торса, как шары для боулинга, причём под каждой краснел тонкий шрам, указывающий, где вставляли силиконовый имплантат.
По виду несложно было догадаться, каковы они на ощупь: тугие, как будто под кожу загнали футбольный мяч. Эндрю не мог представить ничего более эротичного, чем естественная женская грудь: мягкая, губчатая и, вероятно, слегка пружинистая, и только соски (как он надеялся) твёрдые.
